С таким же бесстрастным, как всегда, выражением лица Вальдес сел в кресло напротив Гурни.

Охваченный сомнениями, Гурни тем не менее продолжал:

— Кажется, я понимаю, в чём заключалось это дело с самого начала.

Вальдес пристально смотрел на него.

— С убийства Ленни Лермана?

— Началось как минимум за месяц до этого. Всё началось, когда Лерман узнал, что умирает от рака мозга. У него не было ни денег, ни страховки, ни отношений с сыном, уважения которого он отчаянно добивался, и не оставалось времени, чтобы завоевать это уважение. Он достиг дна своей печальной жизни. В разгар депрессии ему пришла в голову мысль о способе завоевать уважение сына, а, может быть, и его любовь. Но в одиночку он не справится. Ему нужна была помощь — особая услуга, такая, какую мог бы оказать некий дальний родственник. Родственник был человеком, которого все боялись, но отчаяние придало Ленни смелости, и он обратился к нему. Родственник согласился сделать то, о чём просил Ленни, — возможно, отчасти потому, что Ленни был членом семьи, пусть и дальним, но, что ещё важнее, потому, что он увидел способ использовать ситуацию, чтобы разрушить репутацию человека, которого он ненавидел, — Зико Слэйда.

Немигающий взгляд Вальдеса стал ещё более пристальным.

Гурни продолжил:

— Мужчина согласился помочь Ленни при условии, что Ленни притворится, будто знает что-то ужасное о Слэйде и планирует вымогать у него целое состояние. Он велел Ленни вести дневник и сказал, что в него записывать. Он сказал ему, что говорить своему начальнику, сыну и дочери. Он объяснил ему, как вести себя после трёх телефонных звонков Слэйду и как описывать их в дневнике. Он велел ему приехать сюда, к Слэйду, за день до Дня благодарения — в тот день, когда, как он знал, Слэйд будет занят на кухне приготовлением ужина на следующий день. Он поручил своему сообщнику встретиться здесь с Ленни, сбить его с ног, оттащить в укромное место, обезглавить, отрезать пальцы, частично закопать и подбросить все улики, которые впоследствии привели к осуждению Слэйда.

Вальдес сидел, выпрямившись, в кресле.

— Этот родственник Ленни, вместо того чтобы оказать обещанную услугу, убил его, замышляя заговор против Зико. Ты это хочешь сказать?

— Не совсем. На самом деле убийство Ленни вовсе не было убийством.

В глазах Вальдеса отразилось замешательство.

— Не убийство? Что это было?

— Единственное, в чём все были уверены, — это не могло быть самоубийством.

— Ты только что сказал мне, что сообщник родственника убил Ленни, отрубив ему голову. Как это может быть самоубийством?

— Потому что именно об этой услуге просил Ленни.

— Быть убитым?

— В каком-то смысле он уже был мёртв. Рак убил бы его очень скоро. Всё, от чего он отказывался, — это ещё три-четыре недели жизни, большая часть которых была бы чистым мучением. Вместо страданий он выбрал быструю, безболезненную смерть — и возможность подарить сыну и дочери миллион долларов.

— Через страховое мошенничество?

— Из-за терминальной стадии рака он не мог получить обычную страховку жизни, но ему удалось оформить полис страхования от несчастного случая на крупную сумму. В большинстве таких полисов убийство считается случайной смертью, а самоубийство — нет. Именно поэтому Ленни попросил ампутировать ему голову — из страха, что, если рак последней стадии будет обнаружен, страховая компания заподозрит, что убийство было на самом деле заказным, и откажется выплачивать компенсацию.

Вальдес медленно кивнул.

— Значит, Ленни нечего было терять, а вот выиграть можно было много.

— Деньги, которые, как он надеялся, выплатят, позволят ему завоевать уважение сына — чего он всегда хотел больше всего на свете.