Анна засмеялась и указала на дверь их каюты.

— Похоже, мы пришли.

Арсений мазнул магнитным ключом по замку.

— Я так и не поблагодарила тебя, — произнесла девушка и, встав на цыпочки, быстро поцеловала его в губы.

Она зашла в каюту. Арсений пожал плечами и зашел следом. «Да пожалуйста», — мысленно ответил он. Анна, замотавшись в полотенце, забежала в душ. Проводив ее взглядом, Арсений быстро разделся и улегся в кровать. Он слишком устал, чтобы чего-то желать, хотя чувствовал: если не сделает этого сегодня, не сделает никогда. Он слышал, как она что-то напевает. Хотелось встать и зайти к ней в кабину, положить руки на бедра, развернуть к себе и поцеловать. Дверь приоткрылась.

— Ну, и долго тебя ждать? — раздался звонкий голос.

Арсений улыбнулся сам себе. «Лучше полчаса подождать, чем три часа уговаривать», — так любил говорить красавчик Тор, эксперт по соблазнению женщин. Впрочем, и Арсения бог не обделил привлекательностью, настоящей мужской. В нем не было ничего слащавого. Одеяло улетело в сторону. Лавр вскочил и стремительно направился к душевой.

Он вошел почти бесшумно. Анна стояла к нему спиной, подставив лицо под тугие теплые струи. Он развернул ее к себе и поцеловал долгим поцелуем. Руки девушки обвились вокруг его шеи, она ловко подпрыгнула, поддерживаемая его крепкими руками, и забросила ноги на бедра.

— Ты мой? — шепнула она, на секунду отстраняясь.

— Твой, — согласился Арсений и снова поцеловал ее.

Когда он проснулся, ее голова с густыми рыжими, отдающими золотом волосами, покоилась у него на груди. Она чем-то напоминала польскую актрису, игравшую в одном фильме про танкистов, снятом в далеком двадцатом веке. Как же ее звали? В фильме — Маруся, а актрису… Арсений сморщил лоб, пытаясь вспомнить. Пола… Пола… Пола Ракса! Точно! Анна очень похожа на нее, не совсем, конечно, но разрез глаз такой же. Анна — это Анна.

— Доброе утро, Летунья, — увидев, что она открыла глаза, произнес он.

— Доброе, — отозвалась девушка звонко. — Двигай в душ, я за тобой.

— Ты куда-то торопишься? — удивился Арсений. — У нас еще минимум шесть дней тишины и покоя.

— На завтрак! Мало того, что я голодала в стазисе, пока ты уплетал экстренный паек, так еще и ночью некто довел меня до полуобморочного состояния…

— По-моему, тебе понравилось, — со смехом отозвался Арсений.

— Понравилось, но, чтобы это повторить, мне нужно поесть. Марш в душ!

— Слушаюсь, товарищ Шахова, — вскинув руку к голове, подчинился Арсений.

Анна села, давая ему подняться, но не удержалась и, склонившись, поцеловала в губы.

— Марш чистить зубы! — скомандовала она, отстраняясь. — Пока не почистишь, больше никаких поцелуев.

— Тебя это тоже касается, — огрызнулся Арсений.

— Конечно, — согласилась Летунья. — Но если мы пойдем в ванную вместе, завтрак отложится на ужин, а есть я хочу уже сейчас. Так что, бегом вперед и поживее!

Арсений улыбнулся и, вскочив с койки, побежал умываться. Внутри все пело, давно ему не было так хорошо с женщиной.

Мокрый после душа, он отчаянно водил щеткой по зубам, когда Анна, проскользнув мимо, скрылась в душевой кабинке.

— Иду к тебе, — крикнул Арсений.

— Хрен вам, — раздалось в ответ. — Завтрак! Хотя какой он завтрак — за дверью полдень, люди уже обедают.

— Плевать на людей! Так я иду?

Из-за дверцы показалась голова девушки.