Я сам, помнится, как студент — историк, написал в «Хатасские вести» три небольшие заметки, шутя написал — Сашка Серов сосватал мне халтурку, он всегда знал, где можно выгодно подработать бедным студентам. А получил за это очень неплохой гонорар, просто — царский, даже удивился сумме…

В общем, малый народ, добродушный, не воинственный, спокойно себе вырождающийся веками до полного, созерцательного фатализма. На весь народ — два десятка типов с высшим образованием и сотня — другая — со средним. Хатасы обычно забирали детей из интернатов после пятого — шестого классов, разводили руками — читать — писать мало — мало умеет, цифры знает — уже ученый! Что еще надо? Деды — прадеды и того не знали, а жили не хуже, однако… Власти, культивируя образование хотя бы на среднем уровне, с этим когда-то боролись, но потом — плюнули.

И вдруг — Хатасская независимая республика! Нелепо, как взрыв зажигалки в кармане!

Задним числом, конечно, теперь хорошо видны все странности того так называемого «хатасского парламента». Весь парламент можно было разделить на три «фракции»: хатасы — старейшины, десятка три морщинистых, узкоглазых дедков, индифферентных ко всему, кроме долгих посиделок в дармовом буфете для народных избранников, примерно столько же хатасов среднего возраста, поживее умом и речами, пьющих, шумных, малограмотных и, в сущности, таких же неорганизованных. Третья фракция была самая малочисленная, человек пятнадцать, зато самая бойкая.

Эти отличались от остальных. По виду те же хатасы: узкоглазые, смуглые, широкоскулые, но в речах и манере одеваться — неистребимое высшее образование и даже ученые степени социологов — политологов.

Формально возглавлял все это безобразие реальный хатасец, он же спикер нового парламента Ирген Иркенов, официальный поэт малого народа. Когда-то Иркенова, скрипя зубами, протащили через пять курсов Литинститута московские профессора, с тех пор он гордо называл себя литератором и регулярно писал по стихотворению в месяц. Конечно, главенство его было чисто формальным, бойкие бдительно смотрели ему в рот, чтобы поэт и спикер не ляпнул лишнего. Он, по-моему, был единственным, кто тогда всерьез уверовал в великую хатасскую идею и искренне ее пропагандировал, потрясая прахом Чингиса — завоевателя.

Тоже можно понять, натерпелся «малый поэт» от старшего брата по литературе. При российских властях его стихи издавались исключительно на деньги по линии нацпроектов. Полагаю, когда в руки редакторов попадал очередной подстрочник про плывущие над юртой облака и кобылье молоко гривастых матерей… пардон — материнское молоко пышногривых кобылиц, те в выражениях не стеснялись.

Самолюбие художника…

Бесплатный цирк? Да!

Только это представление всем вышло боком. Вспоминая выражение одного из великих исторических говорунов, что каждая драма повторяется потом как комедия, нужно признать — наоборот случается не менее часто. Начинаем со смехом и прибаутками, а заканчиваем слезами и кровью.

Сначала краснобай — губернатор из бывших политэкономов, сыгравший в выборы как в рулетку на последние деньги, зачем-то признал этот горе — парламент. Появился даже специальный термин: двуединство власти. Жители смеялись — мол, все понятно зачем, почему, но сколько же ему все-таки заплатили за это самое двуединство? Не иначе, в два раза больше!

Потом, в один далеко не прекрасный день этот парламент вдруг объявил, что новоявленная Хатасская республика, бывшая Усть-Ордынская автономия, становится полностью независимой. А для обеспечения порядка и безопасности граждан просит своего народно — демократического, желто — зеленого соседа по космосу помочь нарождающейся республике.