Дерек Саган не пошевелился.

Сильные руки обвились вокруг Дайена. Голос, низкий, искаженный страданием, но по-прежнему повелительный, каким он всегда был у генерала, привыкшего отдавать команды, этот голос заглушил шум в ушах Дайена, у которого кровь бросилась в голову, когда он рванулся к Сагану.

– Дайен, стойте! – закричал Дикстер. – Что вы делаете!

– Мейгри мертва! Вы видите? – закричал Дайен. – Посмотрите на него! На его руках ее кровь! Абдиэль предупреждал...

– Дайен! Хрустальный серп! Это был Зуб змеи! Рана на ее руке...

Тень спала с сердца Дайена, и завеса с разума. Забрезжил свет; он все понял. Пламя меча угасло. Его рука стала слабой и безжизненной. Он положил меч в ножны, потом бросил.

– О, Боже! – в муке прошептал он. – Она знала. Они оба знали и скрывали от меня. Они... Они меня отослали прочь. Если бы я остался... Я бы мог ей помочь...

– А Таск умер бы. – Джон Дикстер обнял юношу. – Я не уверен, что вы что-то могли бы для нее сделать, сынок.

Генерал посмотрел на Сагана, на его обветренных щеках блеснули слезы.

– Свершилось то, что ей... и ему... было предначертано.

* * *

Три пирамиды из лежащих друг на друге камней стояли в ряд. Центральная возвышалась над остальными двумя. На ней лежало тело леди Мейгри Морианны, Королевского Стража. Она была облачена в серебряные доспехи, с которых смыли кровь. Руки сложены на груди. Пустые ножны не на талии, а в ногах, что означало ее победу над врагом. Прекрасные светлые волосы распущены по плечам.

Дайен наклонился, чтобы застегнуть драгоценное украшение на ее шее, задел рукой ее волосы. Они казались живыми; он коснулся ее щеки, посмотрел в лицо – оно было белым, холодным и прекрасным. Он узнал ее и не узнал. Он понял, что она потому показалась ему чужой, что исчез шрам. Шрам поглотила смертельная бледность, он слился с мраморным цветом лица.

Дайен закрепил Звездный камень на ее груди. Отводя руку, он замер, надеясь увидеть, что его чернота исчезнет, он побледнеет, как побледнел шрам. Он ждал, что в нем заиграют лучи яркого солнца.

Солнце коснулось его, и камень изменился. Но он не загорелся в светящемся пламени, не засиял, как раньше. То был свет далеких звезд, чье тепло ослаблялось временем и пространством. Камень, так же как и доспехи Мейгри, сиял холодным, бледным светом.

Справа от Мейгри лежал Агис, центурион, капитан Почетной гвардии. Слева – Спарафучиле, ублюдок убийца. Такие непохожие попутчики в ее долгом путешествии. И все же, подумалось Дайену, они были надежными товарищами.

Джон Дикстер посмотрел на спокойное лицо миледи. Он потянулся рукой к прекрасным светлым волосам и погладил их.

– Больше мы не скажем друг другу «До свидания», – тихо сказал он ей. – Никогда.

Солнце продолжало подыматься.

Дайен повернулся к Сагану.

– Милорд, коразианцы вот-вот начнут атаку. Протонные бомбы сброшены в туннель. Прежде чем уйти, мы собираемся уничтожить сторожевой пост врага.

Дерек Саган ничего не сказал и не двинулся.

Его лицо было бесстрастно – ни тоски, ни гнева, ни грусти, ни сожаления. Ничего.

– Надо идти, милорд, – мягко напомнил Дайен.

Саган не ответил.

Дайен беспомощно взглянул на Дикстера, который только покачал головой.

Внезапно Командующий обернулся и посмотрел в глаза Дайену. Поднеся руку к шее, он, казалось, собирается снять собственное украшение в форме звезды.

– Не надо, – сказал Дайен, не сразу поняв его намерение. – Мне это украшение не нужно.