Запах преследовал ее. Он пропитал ее одежду, волосы, кожу, проник даже в рот. И, как ни абсурдно, Рэйчел казалось, что чем дальше она отходит от костра, тем сильнее становится аромат, словно прохладный ночной воздух был для него проводником. Войдя в дом, она плотно закрыла за собой дверь, однако запах не отставал — казалось, его испускают все поры ее кожи.

Рэйчел даже решила принять душ, но потом передумала — она слишком устала и к тому же чувствовала нечто вроде опьянения, вызванного назойливым ароматом. Голова слегка кружилась, движения утратили уверенность (ей, например, долго не удавалось выключить стоявшую у изголовья лампу, и собственная неуклюжесть ее даже позабавила). Наконец Рэйчел нащупала выключатель и комната погрузилась в темноту. Она смежила веки, но перед глазами у нее все равно расплывались радужные круги, подобные тем, что играют на пузырьках мыльной пены. Возможно, слегка обожгла сетчатку глаз, глядя на огонь, лениво подумала Рэйчел. Потом ей пришло в голову, что разноцветные круги и аромат теперь останутся с ней навсегда и она станет их пленницей, с которой они вольны будут делать все, что угодно. Радужные круги больше не позволят ей смотреть на мир, а сладкий запах костра не даст ощущать все прочие запахи.

Рэйчел торопливо открыла глаза, словно желая убедиться, что мир все еще существует и она способна его видеть. Впрочем, она не испытывала ни беспокойства, ни страха, напротив, в голове ее царил приятный туман, и она чувствовала, что сегодня ночью с ней не может случиться ничего плохого.

Комната оказалась на месте, все было так же, как и несколько мгновений назад, — открытое окно, отблески света на потолке, шторы, колыхаемые легким бризом, широкая резная кровать, на которой лежала Рэйчел, дверь, ведущая в коридор-Взгляд Рэйчел послушно следовал за мыслями, то проникая в темноту, царившую на лестничной площадке за открытой дверью, то упираясь в вытертый ногами плетеный коврик.

И когда Рэйчел мысленно обошла весь дом, в душу ее проникла уверенность — она здесь не одна. Кто-то скрывается в темноте. Он бесшумен, как дым костра, и не опасен, иначе и быть не может, ведь в такую ночь никто не способен замыслить зло. Но все же он пробрался в дом и притаился у подножия лестницы.

Это ничуть не встревожило Рэйчел. Она чувствовала, что каким-то непостижимым образом приобрела неуязвимость, словно не просто постояла у костра, но взошла на него и вышла, не тронутая пламенем.

Надеясь увидеть пришельца, Рэйчел устремила взгляд в лестничный пролет, и в темноте ей удалось различить силуэт крупного, широкоплечего мужчины. Каким-то образом она поняла, что он темнокожий. Незнакомец начал медленно подниматься по лестнице. Рэйчел ощущала, как по мере его приближения воздух начинал трепетать. Взгляд ее в последний раз скользнул по площадке и вернулся в спальню, к распростертому на кровати телу. Она решила притвориться спящей. Пусть он подойдет к ней и разбудит ее своим прикосновением. Пусть коснется ладонью ее губ, груди и, если у него возникнет желание, скользнет пальцами по ее животу и ниже, между ног. Она не будет возражать. Ведь все это не реально, так о чем же волноваться? Он не может причинить ей ни малейшего вреда. По крайней мере здесь, на этой резной кровати. Здесь ее ждет только радость, только блаженство.

Несмотря на все эти отважные мысли, где-то в уголке ее сознания зазвенел предостерегающий колокольчик.

«Ты совершенно утратила рассудок, — повторяла некая осторожная часть ее существа. — Всему виной этот дым. Дым и остров. Они свели тебя с ума».

«Может, так и есть, — безмятежно откликнулась другая, не знающая страха Рэйчел. — Ну и что с того?»

«Ты понятия не имеешь, кто он такой, — не унималась трусиха. — И он черный. В городе Дански, штат Огайо, черных не было. А если и были, ты с ними не зналась.