– А вы сами что бы посоветовали?

– Мне все равно.

– Ну хоть какое-нибудь название скажите.

– Возьмите «Тарзан», он пользуется большим успехом.

– Он из чего?

– Очень сытный: нарезанный банан, мятный ликер, немного виски, потом джин, «куантро», лед, все это перемешивается как следует – и готово.

– Прекрасно. А что взять к этому поесть?

– У меня есть «бичкомберы» с куриным салатом.

– Хорошо. Два сэндвича и «Тарзан». Кстати, почему такое название?

– Наверное, нравился Тарзану. Или тот его придумал.

– Возможно.

Сэндвичи стоили одиннадцать долларов девяносто пять центов, и от этого у него засосало под ложечкой, но он тут же вспомнил, что все его расходы оплачены. Тогда он с удовольствием съел внушительного вида сэндвич, припоминая, какие еще удовольствия задарма может получить от этой гостиницы. «Это не коктейль, а десерт», – пробормотал он, проглатывая кусочки банана, оставшиеся на дне стакана; у них был вкус мяты, перебивавший любой другой вкус. Когда он подошел к стойке, за ней стоял уже другой негр.

– Сделайте мне еще один коктейль, только чтобы кусочков на дне не оставалось: я хочу выпить коктейль, а не съесть его.

Тон его негру не понравился, но ему часто не нравился тон клиентов, и он к этому привык.

– Хотите «Тайрон Пауэр»?

– А никого помоложе нет?

– Самый молодой, по-моему, «Роберт Тейлор».

– А молодые актеры что – не пьют?

– Они предпочитают апельсиновый сок, а потом нюхают кокаин.

– Хорошо, тогда что-нибудь сухое.

– Возьмите «Борис Карлофф»: треть «Дюбонне», треть рома, немного коньяка, лимон, лед и лимонная кожура.

– Убийственная смесь! Ну давайте.

Однако негр не знал, кто такой Борис Карлофф, – ему был известен только коктейль «Борис Карлофф». Отпив, мужчина сразу почувствовал, что все вокруг ему нравится, и сердце его преисполнилось великодушия. Он не так плотно поел, чтобы пропустить сауну, а после отдохнуть на мягких простынях в своем номере. Войдя в отель, он прошел вниз, где была сауна и массажисты; смуглая, невысокая испанка с хорошей фигурой и раскованностью белой женщины проводила его в персональную сауну. Раздевшись, он уселся на скамью и стал смотреть, как поднимается пар от раскаленных камней – всякий раз, как он поливает их водой. То ли от того, что он, не отрываясь, смотрел на воду, то ли от того, что слишком много выпил, ему приспичило помочиться. И когда он уже оборачивал полотенце вокруг бедер, чтобы пойти в туалет, взгляд его упал на еще влажные камни, и он остановился. Убедившись через окошечко, что поблизости никого нет, он поспешно помочился, несколько раз останавливаясь, когда в коридоре ему слышались шаги. Он даже не успел почувствовать облегчения – от раскаленных камней стал подниматься отвратительный запах кислой гнили, который был нестерпим даже ему; по всей видимости, вонь проникла и в коридор – пока он раздумывал, что теперь делать, дверь распахнулась. Испанка, наморщив нос, спросила:

– Что тут происходит? Воняет на всем этаже.

– Понятия не имею. Я как раз собирался вас позвать. Почему-то вдруг пошла страшная вонь; может быть, в угли попали экскременты какого-нибудь зверька?

– Зверьков тут нет. Это вы помочились.

Она смотрела на него уничтожающим взглядом, но он не отводил глаз. Женщина с вызовом уставилась сначала ему в лицо, потом – на то место, где под полотенцем находился виновник этой экологической катастрофы.