|
Учти, мы – лесовики, нам не составит труда узнать, обманываешь ты нас или нет. Мы с епископом будем ждать в полумиле к югу отсюда. Я останусь с ним, чтобы прикончить его, если что‑либо пойдет не так. Ты отпустишь четверых раненых и дашь им уйти. Потом двое твоих людей приведут двоих оставшихся. Можешь связать им руки, можешь вооружить своих мечами, только никаких дротиков. Мы сойдемся на дороге и обменяемся заложниками. Епископ ходит медленно, так что я отпущу его первым, но ты отпустишь наших, пока еще он будет рядом, чтобы я в случае чего успел подскочить и всадить кинжал ему в спину. Разумеется, если мы тебя обманем, ты с нами поквитаешься тем же способом. Потом мы скроемся в лесу, а ты вернешься в лагерь. Идет?
Грациллоний призадумался. Следовало как следует поразмыслить, ведь противник на редкость хитер. – Твоим здоровым я не только свяжу руки, но и поведу их на веревках, – решил он. – Мы обрежем веревки, когда епископ подойдет к нам. Руфиний снова рассмеялся. – Заметано! Ты знаешь толк в делах, Грациллоний! Будь я проклят, если ты мне не по нраву. Центурион не удержался от ответной улыбки. – Разве ты и так не проклят? – Галл мгновенно утратил веселость. – Для христиан я и вправду проклят. Но лично я думаю, что адское пламя, уготованное мне, будет похолоднее того, что ожидает всяких разных землевладельцев и сенаторов. Ты знаешь, кому на самом деле служишь? В душе Грациллония всколыхнулись воспоминания. Центурион нахмурился. – Уж лучше служить им, чем разбойничать. Я повидал немало разграбленных жилищ, обесчещенных женщин, детей и стариков, зарубленных ради забавы, чтобы со спокойной совестью давить гадин – будь они варвары или римляне. Руфиний исподлобья посмотрел на собеседника и пробормотал: – Похоже, ты не из здешних мест. – Нет. Родом я из Британии, но последние два года провел в Арморике. Точнее, в земле озисмиев. – По‑моему, никто из багаудов так далеко на запад не заходил. – Так и есть. Запад превратился в пустыню, только Ис устоял, но у него достаточно сил, чтобы дать отпор этим волкам в человеческом облике. Руфиний выпрямился, его глаза изумленно расширились, в зрачках на миг отразился тусклый ореол светильника. – Ис, – прошептал он. – Ты бывал там? – Бывал, – признал Грациллоний. Инстинкт солдата подсказывал, что не следует открывать врагу более, чем тому необходимо знать. – Но теперь я здесь. И с тобой сражаться не собирался, как и те путники, на которых ты напал. Так что во всех своих потерях вини себя самого. – Ис, легендарный город… – Руфиний смолк, озадаченно покрутил головой, потом сказал с кривой усмешкой: – Сам я в такую даль не заходил, но могу догадаться, о каких таких волках ты толкуешь. Саксы и скотты, верно? И редкие галлы, решившие поживиться скудной добычей – их, готов побиться об заклад, вел голод. Где была империя, обложившая их налогами и повелевавшая их судьбами, где она была, когда им требовалась защита? Ладно… Во всяком случае, багаудов среди них не было. – Ты хочешь сказать, что вы не мародеры? – Вот именно, – Руфиний горько усмехнулся. – Тебе вряд ли интересно. Пойду я, пожалуй. Встретимся утром. – Погоди, – Грациллоний помедлил. – Я готов тебя выслушать. – С чего это вдруг? – удивился Руфиний, уже поднявшийся было. Центурион невольно залюбовался его ловкими, изящными движениями. – Понимаешь, – принялся объяснять Грациллоний, – я родился в Британии, а в Галлии видел только западные области, если не считать перехода из Гезориака. Но кто знает, что мне уготовано в будущем? А пошлют меня в ваши края? Не мешает узнать заранее, какая тут обстановка. |
