– Я не есть знающий здание хорошо. Я всего лишь проверять пожарный тревог.

– Вы не знаете, где могут храниться документы? Не видели шкафов с папками или отчетами?

– После госпиталь они здесь еще несколько месяцев чего‑то лечить. Отнесли все в подвал. Кровати, белье и еще что‑то. Не знаю что. Там, где низ, есть очень плехо для моей астма. Плесень. Очень плехой плесень. Матрасы покрывать плесень, кровать тоже покрывать. Я не мочь там дышать. А ступени – целый ад для ног. Я вам все показать бы, но…

Старлинг была бы рада даже обществу старца, но он слишком замедлил бы все действия.

– Не надо. Отправляйтесь к себе. Где ваша база?

– Дальше по кварталу. Там, где раньше быть бюро выдачи шоферский лицензия.

– Если я не вернусь через час…

– Рабочий день кончаться мне через полчаса, – сказал он, бросив взгляд на часы.

С этим проклятым восточноевропейским подходом надо кончать!

– Вы, сэр, будете ждать меня в вашей конуре с вашим комплектом ключей. Если я не вернусь через час, позвоните по номеру, напечатанному на этой карточке, и сообщите о том, куда я направилась. Если вас не окажется на месте, когда я вернусь, если вы закроете контору и уйдете домой, я лично доложу об этом вашему начальнику. Кроме того… Кроме того, вас проверит налоговая служба, а Бюро иммиграции и.., натурализации снова обратится к вашему делу. Вы меня поняли? Я хотела бы услышать ваш ответ, сэр.

– Я обязательно стать вас ждать. Само собой. Вам не надо говорить такой вещь.

– Весьма вам признательна, сэр.

Сторож, цепляясь большими руками за железные перила, вытащил себя на тротуар. Старлинг слышала, как постепенно затихает неровный стук его протеза. Она толчком открыла дверь и оказалась на площадке пожарной лестницы. Через высокие, закрытые решетками окна лестничной клетки едва пробивался серый свет. Старлинг не знала, как поступить: повесить ли на цепь замки или оставить дверь открытой, на тот случай, если потеряются ключи. В конечном итоге она пришла к компромиссу и завязала цепь узлом.

В прошлый раз, когда ей предстояла встреча с доктором Лектером, Старлинг входила через главный вход, и сейчас ей прежде всего надо было определить, где она находится.

По пожарной лестнице Старлинг вскарабкалась на первый этаж. Матовые стекла почти совсем не пропускали свет, и в помещении царила полутьма. С помощью своего мощного ручного фонаря она отыскала выключатель и зажгла верхний свет. В искореженной, косо висевшей люстре загорелись три лампы. На столе регистратора лежал пучок растрепанных телефонных проводов.

Вандалы с распылителями черной краски не оставили своим вниманием первый этаж. На стене приемного отделения был изображен восьмифутовый фаллос с мошонкой, под которым стояла подпись: ФАРОН МАМА, ПОДРОЧИ МЕНЯ.

Дверь в кабинет директора была нараспашку. Старлинг остановилась на пороге. Именно сюда пришла она, выполняя первое задание ФБР. Тогда она еще училась и свято верила во все, что ей вдалбливали в голову. Она считала, что если ты хорошо справляешься со своим делом, умеешь выполнять работу с минимальными затратами средств и сил, ты будешь востребован и принят в команду вне зависимости от национальности, расы, вероисповедания или цвета кожи. При этом не будет иметь значения, ходил ли ты в ту же школу, в которой учились твои коллеги, или нет. Теперь же из всего символа веры у Старлинг сохранился лишь один пункт. Она верила в то, что способна выполнить любую работу с минимальными затратами сил и средств.

На этом месте директор больницы Чилтон предложил ей свою сальную руку. Здесь он подслушивал и пытался обмениваться секретами. Именно здесь, считая себя таким же умным и ловким, как Ганнибал Лектер, он принял решение, позволившее Лектеру бежать, прихватив с собой столько жизней.