Первым делом я скосил глаза, по очереди их зажмуривая и пытаясь увидеть свой нос. В шлеме это выходило плохо, но чёрной корки обугленной плоти точно не заметил. Я даже увидел ресницы, которые должны были сгореть первыми. И вместе с тем, я чувствовал вонь горелой плоти, пусть и едва-едва.

Вторым делом я оторвал от груди руки и принялся нашаривать на поясе Орб. Будь я в порядке, то принял бы из него ману и так, достаточно того, что он в пределах моей ауры. Но не выходило, я лишь ощущал, что он на своём месте, не более. Но стоило ладони лечь на яйцо Орба, как дело тут же наладилось. Зато меня удивило то, как много в нём собралось маны: мне хватило почти на треть резерва, с запасом разбавив ядовитую ману в груди. Она перестала отдаваться в жилах огнём при каждом ударе сердца, а я тут же принялся тратить её. «Сеть.» Живых нет. Уже отлично, а то удивляться я устал. Даже тому, что в пяти шагах за моей спиной стоит Гвардеец. «Доспех», два «Улья» (они лучше всего против простых тёмных солдат, жаль даже на них мне не хватало маны в конце сражения), «Копья», «Касание», заготовки «Пробоя» и «Града».

Так потихоньку я избавился от всей ядовитой маны. К счастью, этот процесс не вызывал нестерпимой боли, просто с каждым плетением уменьшая шар расплавленного металла в груди. В итоге он полностью исчез, оставив после себя лишь тянущую боль ожога и саднящие вены. Может быть, не всё так плохо, как я себе вообразил? Может, всё обошлось? Не так уж и много я принял в себя ядовитой маны, да и ничего сравнимого с выплеском Источника не произошло.

Подниматься оказалось тяжело. Зато я понял, почему не сразу сумел поднять руки: песок вокруг сплавился коркой, которая и сковала меня. На всякий случай стащил перчатки, обнаружив целую кожу, затем снял шлем и рассмотрел себя в его отражении. Цел. Как можно было выжить после удара такой молнии? Тем более что вокруг валялись десятки обугленных тел тёмных. Это возможно только в том случае, если ударило заклинание, которое разбирало своих и чужих. Или повеление со схожими свойствами.

Похоже, что я своим приказом отправил Ораю навстречу опасности. Увы, но с этим уже ничего поделать нельзя: я не сообразил сразу, но портала рядом не обнаружилось. Как не нашлось и огромной, закрывающей половину горизонта, арки пробоя. Гравой закрыл и то, и другое и мне оставалось только надеяться, что Солдата хватит, чтобы защитить Ораю на той стороне. И гнать от себя яркие картинки, где голем из перехода вываливается в центре построения тёмных, которые и не подумали отойти от портала на разведку, а затаились рядом с ним в ожидании подмоги.

В любом случае, моими переживаниями случившегося не исправить. Если пересчитать выход Родника в Орбе, то прошло часов шесть-восемь: либо Орая уже мертва, либо Солдат её защитил и она даже сумела себя подлатать. Солдат лучший из моих големов, когда дело заходит о схватке на одном месте.

Облизав сухие губы, я вспомнил про флягу. Моя давно пуста, но вокруг полно тёмных. Я дополз до ближайшего и сорвал флягу с его пояса. Там нашлось всего два глотка, словно этот тёмный полдня шёл к пробою по пустыне, но язык начал шевелиться свободней, и я приказал:

– Подойди.

Теперь я принял в себя ману Родника Гвардейца, она вливалась в меня, отдавая ощутимой прохладой по жилам, успокаивая боль. Оставалось загадкой, почему когда я очнулся, у меня в резерве оказалась только сырая мана и ни следа той, которая должна была восстановиться естественным образом. Но мне сейчас не до раздумий о тонкостях магии: я остался жив, расплав из груди исчез – и это уже невероятное достижение. Вот только вокруг простирались пески Астрала и, хотя я знал направление, расстояние до Храма Стражей оставалось неизвестным. Но первым делом я собирался двинуться туда, где ещё недавно поднималась арка портала: хотел найти Гравоя. Пусть я и видел его ужасающую рану, но кто сказал, что для Стража она смертельна?

Гвардеец шёл впереди, а я следом, заставляя «Сеть» раскидывать нити как можно дальше.