А мы день за днем повторяли одно и тоже: переход, вылавливание местных, допрос, формирование команды, со старшим. Десятки километров по каменистым, часто раскисшим от дождя дорогам ради нескольких грязных и оборванных зелонцев. Редкие стычки, когда мы натыкались на десяток химер или пару некроголемов стали восприниматься как радость всеми без исключения.

Если, выходя из Кернатума, лишь я снова горел отмщением, то теперь и ветераны отошли и хотели мести. Глядя на них, тянулось и новое пополнение. Именно поэтому так кривился Ито, когда я отказал ему в охоте на химеру: потерял возможность очистить землю Зелона от еще одной твари. Ничего. Мне тоже нужно отвлекаться от всех этих бумаг и донесений. Отчеты о зачистке очередной деревушки отнимали сил больше, чем само её прочёсывание.

Хорошо хоть горы закончились и мы вышли к морю. Мне показалось, что у него сегодня было такое же настроение, как и у меня: мрачное удовлетворение, готовность ударить тяжелой серой волной, откатиться и снова замереть в ожидании.

Сверху, с края обрыва, кромка прибоя выглядела красивее, чем вблизи. Теперь, спустившись, стало понятно, что берег сложен из округлых мелких камней, готовящихся к тому, чтобы выскользнуть из-под наших сапог, а волны нанесли на берег множество мусора: склизкие коричневые водоросли, куски дерева, дохлую рыбу, куски сетей. Зато стал еще отчётливее ощущаться запах моря.

Стало понятно и то, что Страмирай не ошибся. Обрыв, на котором стоял посёлок не был изъеден, словно сыр, но даже не сходя с места было видно два зева пещер. Не зная, что они здесь есть, я и не подумал развернуть нити Сети и проверить саму границу скалы. Только теперь заклинание скользнуло вглубь ходов и ничего не обнаружило. Но и отметку пятнадцать минут назад я видел дальше вдоль обрыва. Стоило только пройти вдоль прибоя к изгибу скал, как стало видно, что впереди тоже зияют тёмные провалы пещер.

Сначала я обратился к своим спутникам:

— Спокойно, не дерните случайно крючки, — а затем, положив руку на амулет верного, к тому, кто прятался в темноте. — Выходи, хватит прятаться.

Там зашуршало и на свет появилась фигура крепкого мужчины. Он сделал два шага и рухнул коленями прямо на острые камни:

— Прошу о милости могущественного мага!

Я в раздражении оглядел зелонца. Одет в многажды заплатанную одежду, наброшенную словно наспех: не все крючки на рубахе застёгнуты, сама она заправлена в штаны небрежно, а куртка и вовсе распахнута, хотя здесь у моря зябко и сыро. Тем более там, в пещере. Но одежда чистая, да и сам мужчина выбрит, чем отличается от привычного большинства простых зелонцев. Обычно так следят за собой те, что хоть немного, но выбивается из рядов простых крестьян или разнорабочих. Об этом говорит и его правильная речь. Кем он был в этом посёлке? Пекарь, кузнец, травник?

Спустя мгновение мои мысли вильнули в другую сторону — это человек, отчётливо горящий зелёным в Сети, но я ведь шёл сюда за химерой, которую видел буквально пятнадцать минут назад! Я вскинул руку, предупреждая стоящих позади солдат об опасности и напомнил уже им:

— Здесь ещё должна быть химера, — рука коснулась ментального амулета верных, и я задал вопрос зелонцу. — Видел здесь химеру?

Вот только ответили мне совсем не так, как я ожидал:

— Прошу могущественного мага не беспокоиться. Здесь только я и никого другого с самого утра не было.

Зелонца я оглядывал с новым, уже магическим интересом. Он что? Противится ментальному приказу? И при этом я не вижу в нем ни капли дара, а чтобы скрыть его от меня так близко, почти в упор, когда я при желании могу заключить его в свою ауру…

Я так и поступил, развернув ауру в полном объеме и внимательно повторив осмотр зелонца.