Наш флаг не вызвал к моему удивлению особого ажиотажа, посетивший корабль в день его прихода в бухту испанский чиновник, поинтересовался только наличием больных на судне, целью визита и потребовал от нас пошлину, за торговлю в испанских владениях. Понятное дело, что денег у нас не было от слова совсем. Наш рассказ о нападении пиратов, потери груза и корабельного имущества сочувствия у него не вызвал. Он предложил расплатиться живым товаром. Два негра, и мы можем считать, что долг закрыт. Дайон, который разбирался в ценах куда как лучше меня, с возмущением отверг это предложение. Хватит и одного негра! Мне пришлось вмешаться, когда они почти сторговались. Пока у меня нет команды — каждый человек на счету! В итоге испанец уплыл на берег не довольным, мы обязались расплатиться только после продажи товара (с небольшой благодарностью для чиновника), а пока мы не торгуем, то и брать с нас не за что, развод не удался! Больше нас никто не беспокоил, предоставив самим себе.

Цен мы не знали. В бухте наш корабль был единственным со слоновьей костью на борту, и даже путём осторожных расспросов соседей, выяснить цены не удалось. На Канарах слоновьей костью не торговали, этот товар везли в Европу, а на нас смотрели как на идиотов. Я же себя таким и чувствовал. Единственное предложение, которое мы получили, было от английских купцов, и оно не касалось бивней слонов, мне предложили продать шлюп за четыре тысячи фунтов. Довольно наглый торгаш, который прибыл к нам на борт вести переговоры, заявил, что такое шикарное предложение бывает раз в жизни, а берёт он нашу развалюху только из жалости к бедной сиротке (это ко мне, то есть) и из христианского милосердия. Мол корпус крепкий, а вот остальное… На ремонт, рангоут, такелаж, паруса, артиллерию, припасы, на наём команды, и на кучу разных мелочей надо будет еще выложить тысячу, а то и две фунтов! Английская морда была вежливо выпровожен восвояси, но я серьёзно обещал подумать над его предложением. Если другого выхода не будет…

— Господин Виктор! Я нашёл покупателя! — крик обрадованного Дайона раздался ещё на подходе к кораблю. Каждый день мой единственный офицер бывает на берегу и посещает торговцев на соседних кораблях, чтобы договорится о продаже кости и ремонте корабля. Выходит, у него не очень и он переживает, но похоже, что он наконец-то справился с задачей.

— Это ты вовремя. А то уже жрать нечего! Ну, докладывай, кто, что, почём? — бурчу я, хотя рад не меньше бывшего канонира.

— Это мавры! Каждый день этих нехристей стороной опплывал, а сегодня решился, они готовы забрать всю кость! — выпалил Дайон на одном дыхании резво поднимаясь на палубу.

— Марокканцы?! А нахрена им то? Вот уж у кого проблем с добычей кости быть не должно, так это у них. Цену пади маленькую предложили? Хотят у нас кость как у негров за бусы выкупить? — я настроен скептически, Марокко сейчас конечно не то, что в моё время и это скорее не одно государство, а несколько феодальных городов и княжеств, над которыми султан имеет только номинальную власть, но всё же это государство расположено в Африке, где сейчас слонов как грязи! Сейчас в ходу уже огнестрел, добыть слонов должно быть не так уж и сложно.

— Цену обещают дать хорошую, понятно, после взвешивания и оценки. Говорят, что заплатят по ценам Амстердама! Надо соглашаться господин Виктор, других тут всё равно покупателей не найдём или же в Италию или Испанию идти придётся. Они готовы отправить к нам оценщика сразу же, как получат от вас добро и цену предлагают обсудить у них на борту.