Второй выстрел, и одна из бочек, как раз та, что была в центре, взрывается грудой щепок. Я усмехаюсь. Опыт не пропьешь, третий раз я стрелять не буду, побережём порох! Кто тут молодец? Я тут молодец! Витя Жохов ещё могёт!

— Ну что же, похоже, что я выиграл Дайон — я поворачиваюсь к ошарашенному бывшему канониру, стараясь сохранить спокойное выражение лица и не выдать своей радости — но канониры стреляли тоже не плохо, хотя есть над чем ещё работать. Повторим стрельбы левым бортом! Я отказываюсь от своего приза, его получит лучший среди канониров!

— Да здравствует капитан! — Дайон подаёт пример, и уже вся палубная команда и канониры орут во всё горло здравницу мне любимому! Приятно чёрт возьми! Хочется думать, что это они меня так всем сердцем полюбили и зауважали, а не ради халявного пузыря с вином стараются.

Так мы и идём вдоль берегов Африки, непрерывно тренируясь. Запасы пороха, снятые с голландского фрегата, тают на глазах, но и результат не заставляет себя ждать! Мои канониры всё быстрее и лучше управляются с пушками, а я увереннее чествую себя на шканцах. Возобновил я и тренировки по фехтованию. Моими соперниками попеременно выступают то студенты (когда я учусь фехтовать на шпагах), то кто ни будь из палубной команды. Мне чертовски не хватает Филиппа, который не жалел ни себя ни меня, отрабатывая приемы необходимые для выживания. Я тогда помниться филонил, и не любил эти бои, почти без правил, где я никогда не заканчивал тренировку без новых синяков и ссадин. Но Филипп, в своём последнем бою показал мне, что тренировался он не просто так, он был истинным мастером, и только благодаря ему я до сих пор жив. Так что не меньше чем два часа в день, я провожу с саблей или шпагой в руках. Матросы и офицеры ворчат не довольно, но и им приходится заниматься вместе со мной. Один мастер клинка ничто в абордажном бою, если рядом неучи. Его просто задавят массой, как случилось с моим первым учителем. Мой день занят и расписан по минутам, и мне некогда скучать и придаваться грустным мыслям и воспоминаниям.

С Ваном и Аланом я обсуждаю управление кораблем в различных ситуациях, мы спорим с ними по тактике противодействия пиратам и действиям в шторм, и я многому узнаю у них, в тонкостях владения парусным судном. Я учу Марка навигации, и он схватывает всё на лету. Он знает созвездия, умеет определят широту и долготу, разбирается в картах, с этих проблем нет. Учить его приходится как разбираться в лоциях, прокладывать курс, учитывать течения и ветер, снос и всяким другим мелочам, которые для любого штурмана очень важны. Парень впитывает в себя знания как губка, и уже смотрит на меня как на бога. С Роджером сложнее. Доктор не витает в облаках, ему надо знать, от куда я знаю то, что заставляю его делать. Пока он считает меня самодуром, помешанным на чистоте. И тем не менее, Роджер рьяно выполняет все данные ему поручения. Раз в день, перед утренней сменой вахт, у нас теперь обязательный смотр, и уже несколько матросов поплатились своей пятой точкой, за грязную одежду и тело. Да чего там говорить-то, я чуть не вздернул кока на рее, когда увидел, как он грязными руками, которыми только что выкидывал за борт дохлую крысу, накладывал варенное мясо для офицеров! Теперь в обязанности доктора входит и проверка кока на чистоплотность перед каждой готовкой пищи, а также снятие пробы с еды, приготовленной для команды. Стандарты двадцатого века, вводимые мною железной рукой, потихоньку продавливают устоявшиеся традиции аборигенов. Еще год или два походят под моей командой, и сами уже не смогут терпеть грязь и антисанитарию!

До Гвинейского залива мы дошли без проблем. Встречные корабли расходились с нами мирно, даже не пытаясь напасть или преследовать черный шлюп, который не менял курса при встрече или же как бешённый маневрировал и палил чёрт знает куда.