Яркая вспышка на мгновение ослепила ее, и девушка едва разглядела фигуру стремительно удаляющегося человека с фотокамерой в руках. Воспользовавшись замешательством, Георгий сграбастал Марию за плечи и впился губами в ее рот. Ей показалось, что она стремглав падает в пропасть. Я гибну, подумала она, запуская пальцы в черную шевелюру, приникая к Георгию все ближе и ближе, ненавидя его, желая его, пылая к нему дикой первобытной страстью, завладевшей всем ее существом…

Она не помнила, как очутилась в машине. Лицо Тео было непроницаемо, как всегда, но сквозь толстую стеклянную перегородку Мария ясно видела, как охранник недоуменно пожал плечами. Девушка готова была со стыда сквозь землю провалиться!

— Я оскорбил тебя, ты вправе была сердиться, но я шел за тобой, желая принести искренние извинения, — чистосердечно признался Георгий.

— Да ну! — откликнулась Мария, все еще дрожа всем телом.

Она ревновала! Ревновала впервые в жизни! Фамильярность этой сучки Эдит разъярила ее так, что она потеряла голову! И вот теперь у какого-то дрянного репортеришки в руках фотография молодой четы в разгар семейной ссоры!

— Твое поведение было… — Георгий замялся, подыскивая подходящее слово.

— …Паскудным, — договорила за него Мария. — Но попытаемся лучше отыскать в этом светлую сторону.

— Христос Всемогущий! Ты совсем как Алессандро! Крыша рухнула? Так давайте радоваться, что устояли стены!

Мария сцепила на коленях дрожащие руки.

— Если эту фотографию опубликуют газеты, это ускорит наш развод.

Георгий нахмурился.

— Какой еще развод?

— Если мы с тобой готовы вцепиться друг другу в глотку так скоро после свадьбы, то зачем мучиться целых два месяца? Не лучше ли сразу развестись честь по чести! — объяснила Мария.

— Ну, милые бранятся-только тешатся…

И вдруг сердце ее сжалось. Она поначалу не поняла даже отчего… Может быть, просто сделалось стыдно за свой взрыв, а может… Господи, все дело в том, что никакой ненависти к Георгию нет в ее душе! Страшится она лишь власти, которую имеет он над ее чувствами! А Георгий невозмутимо продолжал:

— Когда я заговорил о твоей близости с Джулио, я сболтнул, не подумав. Ты напрасно обвиняешь меня в бесчувственности. Мне больно было слышать, что в столь нежном возрасте тебе довелось пережить… Однако твой спаситель, как мне кажется, сыграл на твоем чувстве благодарности… воспользовался этим…

Вот как? Стало быть, теперь в его глазах она маленькая, бедненькая жертва?..

— У меня с Джулио ничего нет! — твердо сказала Мария, закусывая губу.

— Сейчас-нет. И никогда больше не будет, — сказал как отрезал Георгий, подкрепив слова взглядом, полным сарказма. — А когда мы с тобой разойдемся как в море корабли, я сделаю все, чтобы ты не вернулась к нему! Он дурно на тебя влияет.

— Мне двадцать, а не десять, Георгий!

— Но лжешь ты словно малолетка! Неужели ты считаешь меня дураком? Я должен поверить, что ты не спала ни с одним мужчиной из тех двоих, с которыми жила под одной крышей? Или в то, что Алессандро вынудил меня на тебе жениться не потому, что чистосердечно полагал, будто ты ждешь от него ребенка?

— Не смей называть меня лгуньей!

Мария как ошпаренная выскочила из лимузина, едва он затормозил у парадного входа, и побежала в дом.

— Утешает меня лишь одно, — продолжал Георгий, нагнав ее в холле. — Будь ты и вправду беременна от Алессандро или, что еще более дико, окажись ты и в самом деле его дочерью, — у него помимо воли вырвался презрительный смешок, — я вынужден был бы влачить ярмо этого брака до гробовой доски!

— Да это просто чушь! — воскликнула Мария.