— И я хочу тебя, — продолжал он с обескураживающей прямотой. — Так в чем проблема? Насколько я могу судить, такого рода отношения самые простые и самые честные.

Мария перестала дышать. И все равно знакомый влекущий запах проникал в ноздри, лишая ее разума и воли. Обожженная стыдом, она отстранила его руку.

— Но этого для меня недостаточно, — твердо произнесла она.

— Начинает смахивать на переговоры. Так назови свою цену!

— Чувства не выставляют в витрине и не пришпиливают к ним ценники!

Он вскинул голову и взглянул ей в глаза с вызовом.

— Ты в этом уверена? Я уже пожертвовал своей свободой. Удивляйся, сколько хочешь, но это высочайшая для меня цена. Ведь я никогда не отваживался на подобное прежде…

— Ты ни от чего не отказался ради меня! — вздернула подбородок Мария. — Ты всего-навсего женился на мне-и то лишь из-за завещания! Мы потому здесь вместе, что пресса обо всем пронюхала! Неужели до тебя не доходит, что я чувствую? Ну так я скажу тебе… я чувствую себя самкой, случайно тебе подвернувшейся в период вынужденного воздержания! Я твое случайное постельное приключение! — Мария возвысила голос. — А теперь удивишься ты: я ценю себя гораздо выше!

— Тогда нам более нечего обсуждать, — пожал плечами Георгий. — Ты не хочешь случайного постельного приключения, а я не желаю ничего иного.

Холодный и невозмутимый ответ поразил ее подобно удару ножа в сердце. Никогда еще не было ей так больно. Мария выбралась из машины, шатаясь словно пьяная.

Как школьница в пору первой любви, она открыла ему бездну своих страхов, дала почувствовать свою неуверенность в надежде на поддержку… Но, похоже, для Георгия и впрямь не было ничего святого…

— Но разумеется, — спокойно продолжал Георгий, глядя ей в спину, — ты в любое время можешь заставить меня передумать, моя маленькая.

Мария вздрогнула, внезапно поняв, что можно одновременно любить без памяти и всем сердцем ненавидеть… Она из последних сил подняла огненную голову и обернулась.

— Для меня ты умер, — с достоинством произнесла она. — Я не желаю больше тебя знать.

Мария вошла в дом, оскорбленная до глубины души, униженная до предела, но не сломленная. Спину она держала прямо, голову несла гордо. Теперь, по крайней мере, все окончательно прояснилось. Это, разумеется, малоприятно, но когда знаешь, чего ожидать, делается легче… Или нет?..

— Да когда вы вообще входите в дом? — усмехнулась старая служанка. — Лишь когда делается совсем темно…

Поднявшись с земли, Мария вытерла черные от земли ладони о шорты и взяла стакан.

— Погляди на клумбы… Они снова приобретают приличный вид, правда?

Аннунциата уселась на каменные ступеньки, которые лишь накануне Мария очистила от земли, и сложила руки на пышной груди.

— Эта ваша женитьба… не нравится мне она.

Поморщившись от боли в натруженной спине, Мария отхлебнула лимонада и с трудом проглотила: у нее внезапно перехватило горло.

— Аннунциата, не надо…

— Не этого хотел ваш покойный отец, — упрямо продолжала служанка. — Не о таком будущем для вас обоих он мечтал!

— Мечты не всегда сбываются… Да, мечта Алессандро обернулась самым настоящим кошмаром для нее, подумала Мария. Последние три дня жизнь под одной крышей с Георгием превратилась для нее в мучительную пытку. Она не в силах была находиться с ним в одной комнате. Не могла ни глядеть на него, ни говорить с ним… Свои истинные чувства удавалось ей обуздать лишь при помощи тяжелого физического труда.