|
Гарольд узнал от философов, что самые независимые и смелые умы древности не могли отрешиться от доли фатализма. Хоть он отвергал силу гаданий Хильды, в его ушах звучали ее таинственные предсказания, слышанные им в детстве. Вера в приметы, знамения, легкие и тяжелые дни, во влияние созвездий была присуща всем сословиям его племени. У Гарольда был также свой счастливый день – четырнадцатое октября. Он верил в его силу, как Кромвель верил в силу третьего сентября. Мы описали Гарольда, каким он был в начале поприща. В то блаженное время еще не примешивалось никакого эгоистического честолюбия к свойственному молодости стремлению завоевать могущество. Его любовь к отечеству, развитая на примерах римских и греческих героев, была чиста и искренна. Он был способен обречь себя на смерть, как сделал Леонид или бесстрашный Курций.
ГЛАВА 2
Пробудившись от томительного сна, Гарольд увидел перед собой Хильду, смотревшую на него своим величественно-спокойным взором. – Не видел ли ты какой-нибудь пророческий сон, сын Годвина? – спросила она. – Сохрани меня, Водан! – ответил молодой граф с несвойственным ему смирением. – Расскажи же мне свой сон – и я разгадаю его; сновидениями никогда не нужно пренебрегать. Подумав немного, Гарольд проговорил: – Мне кажется, Хильда, что я и сам могу объяснить себе свои сны. Он приподнялся на постели и спросил, взглянув на хозяйку: – Скажи по правде, Хильда, не ты ли велела ночью осветить курган и могильный камень возле храма друидов? Если Гарольд верил, что вчера поддался на минуту обману зрения, то эта уверенность должна была исчезнуть при виде боязливого, напряженного выражения, которое мгновенно появилось на лице Хильды. – Так ты видел свет над склепом усопшего героя? Не похож ли этот свет на колеблющееся пламя? – Да, похож. – Ни одна человеческая рука не может разжечь это пламя, предвещающее присутствие усопшего, – сказала Хильда дрожащим голосом. – Но это привидение редко показывается, не будучи вызванным имеющими над ним власть. – Какой вид принимает это привидение? – Оно появляется в центре пламени, в виде гиганта, вооруженного, подобно сыновьям Водана, секирой, копьем и щитом... Да, ты видел усопшего, лежащего в этом кургане, Гарольд, – добавила она, взглянув на него пытливо. – Если ты меня не обманываешь... – возразил с недоумением граф. – Обманывать тебя?!... Я не смею шутить могуществом мертвых, если бы даже могла этим спасти саксонскую корону. Разве ты еще не знаешь или не хочешь знать, что древние герои погребались вместе со своими сокровищами и что над могилами их иногда показывается в ночное время тень усопшего, окруженная ярким пламенем? Их часто видели в то время, когда и живые, и усопшие были одной веры; теперь же они показываются только в исключительных случаях, как вестники определения рока: слава или горе тому смертному, перед которым они предстают! На этом холме похоронен Эск, старший сын Сердика, родоначальника саксонских королей. Он был бичом для бриттов и пал в бою. Его похоронили с оружием и всеми его сокровищами. Саксонскому государству угрожает бедствие, если Водан заставляет своего сына выйти из могилы. Хильда, сильно взволнованная, опустила голову и пробормотала какие-то бессвязные слова, смысл которых был недоступен Гарольду. Потом она снова обратилась к нему повелительным тоном: – Расскажи мне свой сон; я уверена, что в нем предсказана вся твоя судьба. – Видел я, – начал Гарольд, – будто нахожусь в ясный день на обширной поляне. Все услаждало мои взоры и сердце. Я радостно шел один по этой поляне; но вдруг земля разверзлась под моими ногами, и я упал в глубокую неизмеримую бездну. |
