Требование Бека оставить карты, шелк, голубей и сосредоточиться на наручниках в заключительном трюке, который по настоянию Бека был назван «Исчезновение», поразило Гудини не меньше, чем предложение семидесяти долларов в неделю. Фокусника без карт, платков и голубей он вовсе не считал фокусником…

Работая с Беком над сокращением своего номера, Гудини решил обезопасить себя от незнакомого инвентаря, поскольку в разных городах участились случаи, когда на артистов добровольцы надевали заклинивающиеся наручники.

В городах на западе США могли существовать наручники, о которых Гарри даже никогда не слышал и для которых у него не имелось подходящих ключей и отмычек. Он должен быть осторожен, должен думать о себе и Бесс: та робела перед шумной публикой.

Гарри нашел один верный способ прикарманивать наручники. Он с обезоруживающей улыбкой спрашивал публику: «Если я освобожусь, смогу ли я сохранить их на память?» Публика обычно соглашалась, и владелец, не желая прослыть сквалыгой, тоже говорил «да». Таким образом Гудини приобрел множество пар стандартных наручников. Иногда ему приходилось, сидя в шкафу, обрабатывать наручники напильником, если заедал замок. Тогда он резким движением мог раскрыть наручники. Это значительно упрощало дело, а в случае каких-нибудь неожиданностей он мог выдать пару наручников за те, которые на него надевали.

Ключи, которыми он пользовался, Гудини прятал в разных местах. Он обнаружил, что ключи, если их немного подпилить, подходят ко многим наручникам и кандалам. Это позволило сократить число ключей и отмычек.

Секрет успеха номера с наручниками заключался в том, что публика подозревала о существовании приспособлений для их отпирания. Трюк с «абсолютно обнаженным артистом» был убедителен, но он годился только для газетчиков. Однако этим трюком не стоило пренебрегать. Играя в театрах, Гарри сбегал из тюрьмы в каждом городе!

Полиции Сан-Франциско Гудини впервые представил сотрудник фирмы Бека. Полицейские надели на него все наручники и кандалы, которые у них имелись, а Гарри еще прибавил к ним пару из своей сумки. Он объяснил, что это для фотографов, для пущей зрелищности. Он быстро постиг основное правило работы артиста: важно не то, что ты делаешь на самом деле, а то, что публика, включая зрителей в театре или репортеров в полицейском участке, думает о тебе.

Например, репортерам совершенно не обязательно было знать, что большинство самых замысловатых наручников принадлежали Гудини. Полицейские, которые надевали их на него, проверяли механизм, открыв и защелкнув его, как им и предписывал Гарри.

Ему пришлось потрудиться, чтобы сдружиться с прессой и полицией. Гудини нашел ключи к сердцам полицейских очень простым способом: он говорил им, что газетчики, в сущности, неплохие парни, но слишком уж большие всезнайки. И предложение оставить их с носом обычно бывало по сердцу блюстителям порядка.

Взяточничество среди полицейских в Америке было распространено не так широко, как в других странах. Многих офицеров мзда могла оскорбить. Другое дело — тюремщики. Во всяком случае, в 1899 году Гарри Гудини обнаружил, что к большинству из них не подступишься, пока не пригласишь на «обед с индейкой» самого надзирателя с женой и не сунешь им вкрадчивым движением пяти долларовую бумажку — «на скромный подарок вашим детишкам». Эти слова обычно сопровождались обворожительной улыбкой и помогали сотворить чудо: Гарри получал возможность рассмотреть ключ камеры, в которую он в скором времени должен был быть заключен под неусыпным наблюдением газетчиков. В одной руке он прятал мягкий ластик — идеальное приспособление для снятия отпечатка с ключа.