Когда выпадает первый номер, я обнаруживаю, что у миссис Рэндольф плохое зрение и короткая память. Она не может ничего прочитать с мониторов и, даже, несмотря на очки, прищуривается, чтобы изучить карточки, которые лежат прямо перед ней. Посмотрев на ее страдания, я начинаю повторять буквы и номера вслух. Говорю тихо, будто про себя, но достаточно громко, чтобы она услышала меня.

— Би десять, Би десять, — повторяю я, одновременно просматривая и свои карточки и ее. Так она справляется гораздо лучше, поэтому я продолжаю делать это всю игру.

Миссис Рэндольф покидает клуб, унося с собой четыреста долларов. Всю дорогу ее лицо сияет от гордости и удовольствия. Я останавливаюсь возле ее дома, глушу мотор и обхожу машину, чтобы открыть дверь и вытащить из кузова ходунки.

— Мальчик, возьми вот это. У тебя ведь нет постоянной работы, а немного карманных денег никогда не помешает, — говорит она, пытаясь отдать мне половину выигрыша.

— Нет, я не могу принять эти деньги. Их выиграли вы и они ваши, — покачав головой отвечаю я. — А почему вы думаете, что у меня нет работы?

— Ну, ты водишь старый драндулет, практически все время проводишь дома и кроме пляжа больше никуда не ходишь. А еще в тебе нет огня, как будто ничто в этой жизни не «заводит» тебя.

— Я музыкант и выступаю в группе.

— Что? Почему ты не упоминал об этом?

— Я уже давно не выступал, — пожав плечами, отвечаю я.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, вы правы и мой огонь погас.

Она хватает мою руку и крепко сжимает ее скрюченными артритом пальцами.

— Послушай меня, мальчик. В этом цирке, под названием жизнь, у тебя есть лишь один шанс. Не нужно сидеть в толпе и наблюдать за тем, что происходит. Заскакивай на манеж и начинай вести шоу. И тогда ты вновь обретешь свой огонь.

— А что, если он навсегда потух вместе с другим человеком?

— Нет. Вот, что я тебе скажу мальчик, — покачав головой, отвечает она, — На протяжении жизни нам встречается много людей. Некоторые из них просто сукины дети, а некоторые — особенные. Когда ты встречаешь кого-то особенного, не стоит принимать это как должное, потому что никогда не знаешь, сколько времени вам отведено. У меня с Фрицем было пятьдесят лет. Пятьдесят прекрасных лет. Когда он умер, я была потеряна и мой огонь погас. Но потом я поняла, что жизнь коротка и у меня есть выбор. Я могла продолжить вести жалкое существование или взять себя в руки и начать радоваться жизни вновь. Запомни, никто не сможет разжечь твой огонь, кроме тебя самого, мальчик. Ты и только ты творец своей жизни.

Я согласно киваю, а она улыбается и отпускает мои руки.

— Так ты как, хорош?

— В чем?

— В музыке, мальчик, — фыркает она.

— Да, вроде как, неплох.

— Не плох? Имей немного гордости. Скажи, что ты хорош. У меня такое чувство, что так оно и есть. Не нужно скромничать со мной, мы ведь теперь старые друзья.

Я улыбаюсь и киваю, а потом, не в силах сохранять серьезность, говорю:

— Я фантастически хорош.

Она закатывает глаза и, как и я, язвительно произносит:

— Кем ты себя возомнил? Элвисом Пресли? Бог сотворил его только в одном экземпляре. — С этими словами она достает из кошелька расписание клуба по игре в бинго и начинает обмахиваться им. — В этом парне уж определенно был огонь, — едва слышно добавляет она.

Я в ответ смеюсь и прощаюсь с ней.

— Счастливо, миссис Рэндольф.

Ма в ярко-красном фартуке готовит на кухне мертвую тушку птицы. Я практикую вегетарианство с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Опти и Грейси тоже это делали, поэтому Ма уже много лет не запекала индейку на День благодарения.