|
Особенно в первые месяцы после ее смерти, потому что как только у меня появлялось свободное время, я впадал в отчаяние. — Келлер замолкает и о чем-то думая, проводит рукой по волосам. — Господи, ей бы это не понравилось. Она научила меня столь многому, но прежде всего — быть достаточно храбрым для того, чтобы выползти из скорлупы, начать жить полной жизнью и любить всем сердцем. В память о ней я и пытаюсь это делать каждый день. Ну и еще совершать спонтанные поступки. Не знаю почему, но так я чувствую себя почти всесильным.
— Да ты просто бунтарь, чувак, — радуясь тому, что Келлер откровенен, говорю я.
— Знаю, я потрясный, — смеется он вместе со мной.
— Так оно и есть, чувак. Так оно и есть.
Он — потрясный отец и потрясный друг.
В мою дверь робко стучится человек, который либо не хочет этого делать, либо надеется, что ему никто не ответит.
На часах девять утра. Я уже проснулся, но пока валяюсь в кровати.
— Заходите! — кричу я.
Дверь медленно приоткрывается и в нее просовывается голова Пакса.
— Привет, Гас. С добрым утром.
— Buenos dias[13]. Что случилось? — Пакс так и стоит за дверью, поэтому я машу рукой, чтобы он заходил.
Пакс распахивает дверь, но перед тем, как войти спрашивает:
— Можно мне поговорить с тобой минутку?
— Конечно.
Не теряя времени, он закрывает дверь и садится на край кровати. Парень явно нервничает. Я уже давно не видел его таким.
— Ну же, чувак, говори. Что случилось? — Глядя на него, я и сам начинаю нервничать.
Он отводит от меня взгляд и его щеки начинают стремительно краснеть.
— Я иду на свидание с Мэйсон, — выдавливает из себя он, а потом делает глубокий выдох. Пакс пытается успокоиться, но я переживаю, что у него может начаться гипервентиляция легких.[14]
Я хлопаю в ладоши, пытаясь приободрить его.
— Молодец, чувак. Мо-ло-дец!
Пакс, наконец, поднимает на меня взгляд и улыбается, хотя по его глазам я вижу, что он все еще в панике.
— В последнее время мы много разговаривали с ней, и в пятницу я попросил у нее телефончик, а вчера вечером позвонил и спросил, не хочет ли она куда-нибудь сходить со мной сегодня. Мэйсон согласилась.
— Ну и правильно. Так в чем проблема? — Я не сомневаюсь, что она есть, иначе бы он не пришел сюда.
Пакс делает глубокий вдох и в его глазах вновь появляется выражение паники.
— Что я должен делать? Я никогда никуда не ходил с девушками.
— Серьезно? — Я знал, что у него немного опыта, но думал, что, дожив до восемнадцати, Пакс побывал на парочке свиданий.
— Да. Никогда, — подтверждает он.
— Ну что ж, чувак, я конечно, никогда не был одним из таких парней, но почему бы тебе не сводить ее пообедать или в кино, или на пляж. Вариантов уйма.
— Нам нужно что-то в шаговой доступности. Машина Мэйсон в ремонте, ну а у меня ее и вовсе нет, поэтому…
— Так возьми мой пикап, — прерываю я его. — Мне сегодня никуда не нужно ехать.
— Правда? Ты разрешаешь? — изумленно глядя на меня, спрашивает Пакс.
— Конечно. У тебя ведь есть права?
Он быстро кивает, все еще не в силах прийти в себя.
— Тогда она твоя. Хорошо обращайся с ней. Моя малышка не красавица, но я ее люблю.
Он продолжает кивать и никак не может остановиться.
— Обещаю. Мне нужно заехать за Мэйсон в двенадцать. Буду дома в пять.
— Не торопись. Я планирую заняться серфингом в обед, так что она мне не понадобится. Развлекайся.
Выбравшись из кровати, я проверяю карманы вчерашних джинсов. |