Но, с другой стороны, она жила насыщенной светской жизнью, имела богатых и влиятельных друзей и с тех пор ни разу не давала обществу повода для осуждения, и Стивен не сомневался, что она беззащитна перед злобными сплетнями завистников.

Её кузина Софи, жена Джека Обри, — человек совсем другого склада. Притворной стыдливостью она не кичилась и на общественное мнение обращала внимание не больше Дианы, но только настоящий безумец стал бы в письме называть Джека рогоносцем, хотя если бы она руководствовалась принципом взаимности, то рогами с головы капитана можно было бы украсить приличного размера зал.

Доктор обдумывал всё это: стоит ли искать причину в половом влечении, которому так смутно, но непреклонно подвержен каждый? Он размышлял о половом влечении утонченных женщин, как о чём-то таком, что противостоит естественным природным потребностям. И всё ещё был погружён в эти мысли, когда дверь каюты распахнулась, и Джек заглянул внутрь.

— Господи Боже и дева Мария! — воскликнул Стивен. — Я только тебя вспоминал. Что это за рогатый узел, о котором так вопят твои матросы?

— Что ж, если тебе захочется закрепить трос на рее, нужно скрестить два его конца, одним обвить другой и смастерить петлю, вот и получишь рогатый узел. Лучше скажи, как самочувствие?

— Замечательно, благодарю.

— Не желаешь ли глоток слабого чая и яйцо всмятку?

— Нет, спасибо, — отрезал Стивен. — Мне, пожалуйста, как истинному христианину, крепкого кофе и пару копчёных селёдок.

Джек на мгновенье замер.

— Погоди, до меня только дошло, — сурово воскликнул он, — на кой чёрт тебе понадобился этот рогатый узел и почему это ты обо мне при этом вспомнил?

— Просто кто-то выкрикнул за окном, мне стало интересно, вот я и спросил тебя, как настоящего морского специалиста. Ни в коем случае я не желаю тебе становиться новым Отелло, как только ты мог так подумать, стыдись! Да если только любой мужчина сделает Софи неприличное предложение, она его не сразу и поймёт, а как поймёт — тут же уложит из твоей охотничьей двустволки.

— Мне льстит, что ты назвал меня морским экспертом, — сказал Джек, улыбнувшись при мысли о том, как Софи начинает понимать намерения гипотетического развратника, и её вежливое внимание превращается в холодную ярость. — Но ты также можешь назвать меня морским дипломатом, если желаешь. Нынешней ночью у меня состоялся, как я считаю, весьма удовлетворительный разговор со шкипером «Дромадера».

Понимаешь, это чрезвычайно деликатное дело — указывать человеку, как ему управлять своим судном и предлагать какие-либо усовершенствования, к тому же мистер Аллен не находится у меня в подчинении. Кроме того, капитаны торговых судов зачастую испытывают неприязнь к флотским за то, что мы принудительно вербуем их людей, а некоторые офицеры ведут себя слишком высокомерно.

Обидь я его, он из одного упрямства мог бы убавить паруса и оставить только нижние. Но, видишь ли в чём дело, он сам спустился в каюту, чтобы узнать, что там у нас случилось, сразу после твоего ухода — ему наплели, что ты в пьяном безумии напал на нас и мы почти до смерти тебя избили — и остался выпить бокальчик вина, пока я заканчивал рассказывать Моуэту и священнику, как эскадра перед самым сражением на Ниле под всеми парусами, будто за ней черти гонятся, шла точно этим же самым курсом.

— Вроде припоминаю, что ты упоминал Нил, — вставил Стивен.

— Ну конечно, — любезно поддакнул Джек. — Что ж, он оказался отличным парнем, как только понял, что мы не намерены сажать его на короткий поводок или наводить свои порядки на его судне. Когда Моуэт со священником ушли, я так ему и выложил начистоту. Выпалил без всяких хитростей и прикрас. Я вовсе не стал критиковать его манеру управления «Дромадером» — ему как никому другому норов судна знаком лучше, как и его возможности, — но был рад предложить пару десятков матросов в помощь.