— Да, хозяин!

В руке Кирсы словно по мановению волшебной палочки появился короткий нож. Жаров рванулся изо всех сил, рванулся мысленно — в стремлении помешать этому подонку изуродовать самую прекрасную из всех женщин.

И незримые путы, сдерживающие его, лопнули. Пусть это были не веревки и цепи, а всего лишь хитросплетения сложнейших заклинаний. Тело вновь обрело свободу — столь неожиданно, что Жаров, скатившись со стола, рухнул под ноги Кирсе. Тот отпрыгнул в сторону, выставив перед собой скрюченные пальцы, брошенный за ненадобностью нож глухо звякнул о каменный пол. Жаров знал этот жест — подготовка к броску боевого заклинания. И он не боялся — эти придурки не сняли с него доспехи, а значит, не стоит опасаться огненного шара, плети молнии или ледяного копья. В памяти мгновенно проскользнуло все, что говорила Таяна о магии, — для того, чтобы сплести что‑нибудь сложнее обычных атакующих заклятий, этому длинноухому ублюдку потребуется время.

Он его не получит.

Мотнув головой, чтобы захлопнуть забрало шлема, Жаров рванулся вперед, к Кирсе, одновременно нанося оторопевшему Лавочнику удар в челюсть сжатой в кулак латной перчаткой. Тело коротышки отлетело в сторону, глухо шмякнулось о стену и сползло на пол, оставляя за собой неширокую кровавую полосу. Но Денис не видел этого.

Пожалуй, этот Кирса и в самом деле был неплохим магом. Он успел ударить три раза, по одному на каждый шаг, который нужно было сделать.

Шаг… и огненный шарик бьет его в грудь. Брызги пламени летят во все стороны, оставляя следы подпалин на всем, что может гореть. Денис ощутил удар — не слишком сильный, но задержавший его на мгновение.

Шаг… и второй огненный шар попадает в лицо. Все темнеет перед глазами, шлем защищает зрение своего хозяина но при этом делает его почти слепым. Жаров снова теряет секунду — на то, чтобы лицевая часть шлема снова посветлела и он мог увидеть своего врага.

Шаг… что‑то белое ударяет в левую ногу. Нога немеет — не очень сильно, видимо, какая‑то часть заклинания все же сумела пробиться сквозь несокрушимую броню. Если бы на нем не было этого панциря, скорее всего его тело превратилось бы в сплошной лед, чтобы потом разбиться даже от легкого удара. А так — только онемение и мороз по коже.

Еще один шаг — последний. И бронированный кулак врезается в челюсть длинноухого Кирсы, явственно хрустит ломающаяся челюсть, брызжет кровь. Тело отбрасывает к стене, слышится еще один хруст, короткий полувскрик‑полувсхлип… и лысая фигура с заостренными ушами и желтыми змеиными глазами, которым уже не суждено закрыться, замирает на полу, неестественно выгнув шею.

Жаров некоторое время тупо стоял, тяжело дыша, и разглядывал труп своего противника. Затем поднес к забралу шлема свою правую руку — пальцы, укрытые металлической чешуей, были в крови. Затем бросился к Таяне, принялся тормошить ее, трясти, пытаясь привести в чувство… бесполезно — девушка все так же была без сознания.

Лавочник что‑то говорил про кольцо… Денис поднял безвольную руку своей подруги — кольцо, как ему и положено было, сидело на пальчике, сидело достаточно свободно, как и раньше. Он прикоснулся к нему, пошевелил, попытался снять — и даже не удивился, когда золотой ободок легко прошел через фалангу и оказался у него в руке. Пожав плечами, он надел его обратно… ему показалось, или она на самом деле чуть вздрогнула, когда кольцо соприкоснулось с пальцем?

Проклятый Лавочник боялся, что кольцо… выведет Таяну из этого сна? Или сделает что‑то еще? Если действовать по принципу, что враг моего врага — мой друг, то что бы это кольцо ни сделало, все будет на пользу. Он снова встряхнул девушку — никакого эффекта. Таяна по‑прежнему спала. Спящая златовласая красавица.

Старая сказка… спящая царевна в хрустальном гробу, прекрасный принц, пробившийся сквозь колючий кустарник… Или хрустальный гроб из другой сказки? Прошло много лет с тех пор, как детские книжки ушли из его жизни, а своих детей, которым можно было читать про Колобка, Серого Волка и Гарри Поттера, у него так и не появилось.