Констанс кивнула, немного смущенно улыбаясь.

— Я верю тебе. Но я совершенно не понимала, что ты чувствуешь.

— Я знаю, любимая. — Его голос был полон нежности, и это убедило ее больше всяких слов. — Кажется, и твоя и моя жизнь определялись нашими родителями. Видишь ли, я, наверное, все же больше похож на мать, чем мне раньше казалось. Ты назвала меня как-то самоуверенным. Подозреваю, что это так. Я решил, что если вернуть тебя можно только при помощи страсти, то пусть так.

Констанс посмотрела в его блестящие глаза и увидела за внешним спокойствием напряжение, с которым он ждал ее ответа.

— Нет, ты не такой, как твоя мать. И никогда не будешь таким. Да, ты тоже все планировал и рассчитывал, но ты делал это для меня, а не для своей выгоды. — Ее губы задрожали. — Я люблю тебя, — выдохнула она, тронув его за щеку. — Ты заставил меня поверить, что мы созданы друг для друга.

Его руки сжали ее еще крепче.

— Давно пора бы, — сказал он, рассмеявшись вполголоса.

Прошло много времени. Констанс спросила:

— А зачем ты стал разыскивать мистера Савченко?

— После того как я оправился от удара, нанесенного тобой — как же, меня, преуспевающего Сиднея Дрейка, отвергли, — я понял, что должен что-то предпринять. Я начал искать и нашел нечто интересное. До меня дошло, что ты искренне убеждена в виновности своих родителей и много выстрадала из-за этого.

— А как же иначе?

Дрейк без усилия прижал ее к своей крепкой груди.

— Да, тогда ты была еще ребенком, а тетка хорошо над тобой поработала.

— Я должна была…

— Так говорят только неудачники. А ты просто верила в то же, что и все. Перестань винить себя. Откуда ты могла знать?

— Ты слишком прагматичный, — целуя его, сказала Констанс.

— А это плохо?

Констанс подняла к нему светящееся восхищением лицо.

— Нет, конечно, тем более что ты прагматичный идеалист. Человек, который тратит огромные деньги на то, чтобы дать людям шанс, по-моему, настоящий романтик. — Последовала еще одна пауза, потом Констанс сказала:

— Ты начал рассказывать о мистере Савченко.

— Я поспрашивал кое-кого, используя свои знакомства и служебное положение, и первые же полученные данные поразили меня. Хотя все и знали о знакомстве твоего отца с Савченко они оба собирали живопись, — но были удивлены, что твой отец стал предателем. И мать тоже. Я понял, что должен копать глубже. Оставалось только отыскать Савченко. Я подумал, что после падения Берлинской стены смогу свободно поговорить с ним. И я нашел его. Остальное ты знаешь.

Сидней говорил о своих усилиях так, словно все было очень легко, но Констанс понимала, что это не так. Одно только то, что он отыскал ради нее Савченко, уговорил его прилететь в Америку…

Она горячо сказала:

— Я не заслуживаю такого, как ты.

— Это опять голос твоей тетки. — Дрейк мягко взял ее за подбородок так, чтобы видеть ее лицо. Его светлые глаза светились любовью и покоем. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего в этом мире. Ты заслуживаешь всего, что я могу тебе дать, всей моей любви, моего сердца, моей страсти и детей, которые у нас будут. Ты слишком долго жила в тени, Констанс. Долгие, одинокие годы. Я хочу, чтобы ты была так счастлива, что забыла о них.

Констанс нагнулась и поцеловала его в плечо дрожащими губами.

— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, — срывающимся голосом прошептала она. — Так счастлив, чтобы бы больше ни боль, ни тревога не коснулись тебя.