Мы вышли еще затемно — светило Свартальфхема было большим и красным, как тогда когда мы впервые увидели его. Со временем, подчиняясь законом этого мира, и все так же неподвижно вися в зените, оно начало сжиматься, одновременно раскаляясь. Сначала стало желтым. Цверги и мы слегка перекусили, и попили воды и кожаных мехов. Вода немприятно пованивала резким запахом мокройй шерсти и падали, но на фоне сушеных половых тряпок с зеленоватого мха, которым нас покормили — даже такая вода была очень кстати. Правда Григорию цвергское угощение пришлось очень по вкусу. Если верить Орму — при незнакомых цвергах Синий велел Гришу не показывать. Могут агрессивно среагировать. Поэтому Орм держал его в сумке безвылазно.

В общем, когда солнце Свартальвхейма стало желтым, и цверги встали на якорь у берега реки, чтобы отдохнуть и перекусить, то мы от обеда вежливо отказались.

У нас все еще оставалась четыре бутылки вина, две бутылки воды в бутылках из под вина, четыре упаковки печенья и пакет муки, найденные на кухне в Магазине. На самый черный день. Мы решили что вот же он, настал — и сожрали муку, запив её всем чем было. Цверги оказались ребятами выносливыми — не прошло и часа, как они выбрали якорь — камень странной формы — и снова опустили весла в воду. Мы еле успели додавиться мукой. Короче, жрать муку просто так — не реально. Она рассыпчатая, впитывает слюну — в общем мучение сплошное. Лучше всего её размешать с жидкостью, а получившееся недотесто отламывать кусочками и глотать, обильно запивая. Если есть вино — то это почти идеально, в сложившихся не идеальных условиях.

Больше всех намучался Орм. Он же самый большой, еще и мускулистый от природы, а не только по прокачке. В общем только на него ушло больше двух бутылок вина.

То ли под влиянием вина, толи от скуки, Орм начал приставать к цвергу, сидящему рядом с ним. Они оба были в последнем ряду, поэтому лица цверга я не видел, но отчетливо слыша переодически, как он с силой выдыхает воздух. Аж с присвистом. Звук был такой, как будто цверг злится. Но Орм, хоть и явно пьяненький, берега чувствовал, и не некоторое время затыкался. Но ехать все равно было скучно. И поэтому Орм возобновлял свой монолог. Помню пару отрывков про «вот, миллениалы бородатые, только о семье и собственном счастье думаете, а нам, старикам и поголодать пришлось!» — и в таком духе. Учитывая что Орм на вид и на миллениала тянул с трудом — видимо с непривычки Орма здорово развезло от вина. Как бы блевать не потянуло — цверги наверх не выпустят придется здесь.

Они нам на берегу правила объяснили — никого и ничего похожего на цверга или альва (это мы, по местной классификации) снаружи быть не должно. В крайнем случае накройтесь одеялом, но это рискованно. Вокруг Мертвого шныряют разведчики Врага, но к счастью они тупые. Поэтому догнать что в лодке прячутся цверги не могут. Обычно, иногда лодочникам не везет, и попадаются те кто могут.

На мой вопрос, а как же тогда наш первый цверг, который нас увидел и из лодки высунулся, Рост коротко ответил:

— Ну вы же были еще живы. Значит сторуких рядом нет.

И на следующие вопросы только делал руками «тишину». По крайней мере мы решили что этот жест означает именно это.

Так, под мерное бормотание Орма, перешептывание Ярика с Дианой, поскрипывание лодки, тихий плеск весел, я уснул.

Проснулся, как будто меня кто когтистой паучьей лапкой в бок толкнул. Хотя, почему это «кто»? Пушистолапик стоял на страже. Я сонно приоткрыл глаза, и увидел что цверг, которому Орм мыл мозг последние пару часов встал. И теперь грозно стоит, по прежнему молча. И молчание тоже было угрожающим. И сам он прямо таки нависал над Ормом. Орм, заметно протрезвевший, с обманчивой небрежностью подвинул поближе меч.