— Кирками? — деланно удивился я. Вообще цверги тащили с собой инструментарий, но очевидно что это было оружие. Некоторые образчики напоминали кирки, или лопаты. но очень отдаленно.

— Враг не даст нам пройти и сто шагов! — махнул рукой цверг. Мертвый Бог слишком хорошо охраняется. Мы пойдем ниже и дальше, мы пройдем вдоль русла подземных рек, и поищем среди наносов. Наверняка вода размыла Его плоть, и принесла немало ценного вниз.

— Ммм, как увлекательно! — восхитился я, и сделал цвергский жест восторга. Получилось не очень — я ориентировался на подсказки Пушистолапика, а он хоть и восьмиглазый, но вовсе не такой глазастый как внимательный человек. Велла одобрительно кивнул.

Продолжить нам не дали — вернулся бутылконосец, уже без бутылок, и мы немедленно засобирались в путь.

Как и договаривались, цверги ушли далеко вперед — насколько далеко мне судить трудно, я перестал различать свет их ламп уже через минуту. Велла, увидев как мы безтолково толкаемся, вынул из своего мешка веревку, и обвязал каждому вокруг запястья. А потом повел гуськом. Я шел замыкающим. Было трудно только первые пару сотен шагов, а потом я втянулся. Идешь, стараясь не наступать на впереди идущего Ярика, над которым висит Электродрюкер. Элекродрюкер скорее мерцает чем светит, но этого достаточно, чтобы уверенно придерживаться за стену, не боясь провалиться в темный провал. Перед Яриком уверенно топал Орм, с сидящим на плече Григорием, перед ним Диана, которая опять проявила себя как человек предусмотрительный, и прицепила к щиту чахлый лепесток светоцветка. Уж не знаю когда и откуда она его успела захватить, но факт на лицо. Я сказал Пушистолапику, чтобы он сделал пометку в моем ежедневнике — Диана куда запасливее, чем кажется на первый взгляд.

А Велле такая иллюминация за спиной оказалось достаточной для того, чтобы он потушил свою лампу. Очень по цвергски — надо, говорит, экономить масло.

Они вообще любитель поэкономить, как мы уже начали догадываться.

Половина жизни — сон, про который и рассказать то нечего. А в путешествии рассказать можно только о паре моментов, все остальное время ты просто… ну, путешествуешь.

Но в этом, пожалуй и есть самое главное, из происходящего. Я бы мог измыслить на это метафору про жизнь, но они хороши для людей, которые уверены что они к семидесяти выйдут на пенсию, и им будет чем платить за квартиру. А я арбалетчик, который шарится в тесных переходах, и который случись что, даже не сможет разглядеть куда стрелять. Потому что темно как ночью в закрытом чемодане.

Я знаю, ты ждешь рассказа о том, как мы увидели много новых и удивительных существ, а потом убили их. И украли много новых и интересных вещей.

И это все было. И я обязательно тебе об этом расскажу.

Но это будет не вся правда. Это будет лишь часть того, что мы пережили в подземельях под Мертвым Богом. А если разделить по времени, то не просто часть, а ничтожно малая часть. Пойми, все время ты тратишь на путь. А вехи этого пути мелькают как названия станций за окном поезда. Мы наполняем их событиями и смыслами, но когда ты начнешь двигаться к своей цели, самое тяжелое что тебя ждет — сам путь.

А сейчас я хочу что бы представил темноту, которую скорее сгущает чем рассеивает иллюминация полупрозрачного существа над головой. Пыхтение, шорохи и шарканье друзей, что идут впереди. Острый на сколах, жесткий камень под левой ладонью, которой ты ведешь вдоль стены кажущегося бесконечным тоннеля. Тяжесть арбалета в ладони. Запах пота и каменной пыли. Усталость. И тянущее чувство предчувствия. Нет, это было не предчувствие, это была уверенность.

Уверенность, что впереди нас ждет беда.

Глава 20. Большая мокрая пещера

Говорят что животные похожи на хозяев.