— Должен сразу сказать, мне очень нужна эта работа — выдал я, и понял что меня накрыло. Дым, который я выпустил из себя, был серебристым как узоры на полу, и пах фруктами и сладостями. — Задавайте ваши вопросы, я готов. Что там модно? Ставить людей в нелепые ситуации и смотреть как он реагирует? Типа меня уменьшили и засунули в блендер, который через пять секунд включится, и типа, мои действия? — мой молчаливый собеседник покачал в воздухе рукой. Я расценил этот жест как снисходительный.

— Ладно согласен. Мы же тут все серьезные люди. Поговорим о том, что я могу вам дать. — Я хихикнул — Ну тут я не на все согласен. Вы кстати, мужчина или женщина?

Человек в кресле глубоко затянулся, спалив косяк до основания, выбросил окурок, и выпустил дым, как мне показалось, из десятка дыр в теле. А потом повторил свой жест рукой. На этот раз я перевел его, как «не важно».

— Ну это кому как. Ладно. Я могу… — я всерьез задумался. Видимо наркотик начал действовать, в голове была звенящая пустота. Я могу ходить, спать… Все не то!

«Наркотики убивают» — прочитал я на табличке, которая успела повернуться.

— Нелепость. — сказал я. — Я все время попадаю в нелепые ситуации. Со стороны, наверно, за этим забавно наблюдать.

Человек в стуле с высокой спинкой встал, наклонился вперед, и оказался прямо рядом со мной. Он был лыс, чернокож и очень красив. И два дополнительных глаза, расположенные ближе к вискам, его совсем не портили. И он был заметно больше меня, даже сидя. Раза в два. Он наклонился ко мне, внимательно заглянул мне в глаза. А потом выпрямился, встал со стула, развернулся и зашагал прочь.

«Поздравляю, вы приняты!» — сообщила мне табличка.

— Простите! Извините! — замахал свободной рукой я. — А как насчет оплаты? Бонусы по завершению проекта? Отпуска? Больничные?

Я всерьез забеспокоился что мы не обговорили условия работы. Я же наемный работник а не за идею тут корячусь. А за что я тут корячусь? Деньги? Честно скажу, последнее время они мне особо не нужны. Карьерный рост? Признание? Было бы интересно, если бы профессия была не влипать в ситуации, а тут не хотелось бы идти по нарастающей. Что же попросить, что попросить?!

Пока я лихорадочно обдумывал свои зарплатные ожидания, табличка почти скрылась в клубах дыма от косяка. Как и все остальное, даже свет стал тускнеть.

Говорила мне мама, без ума и жизнь не та. Вот всегда так, когда нужно быстро решение принять, теряюсь.

— Эх, мне бы знать и понимать, что бы мягко всегда падать — я забыл как там было в поговорке, поэтому выдал экспромт. Табличка резко развернувшись, показала мне надпись:

«Условия приемлемы».

Еще около секунды я сидел не подвижно, потому что у меня было такое чувство, что в моей голове копошатся сотни крохотных, но сильных паучьих лап. Мой взгляд упал на стул, на котором сидел человек с длинными когтями. Вернее на его, все сильнее скрывающуюся в дыму спинку. Она была украшена тонкой резьбой, мелкие фигурки. Я подумал, что это может быть важно, и попытался встать, и подойти поближе, чтобы рассмотреть. Мне это почти удалось, уже разгоняя рукой дым, который скорее впитывался в мою руку, чем рассеивался в воздухе, я успел разглядеть людей и пауков которые занимались… Странным. И тут я проснулся.

Вынырнул я из сна не сказать, что бодрым и отдохнувшим, но учитывая что я спал на голых камнях, все было не так уж и плохо. Тело почти не болело. Я осторожно пошевелился, боли по прежнему не было, зато появились глюки. Глюки смахивали на очеловеченных кайманов — мелкие, чешуйчатые, с козлиными бородками, кривой пастью с острыми треугольными зубами, но высоким лбом и осмысленными глазками.