Поступило подтверждение приема радиограммы.

Он переключился на прием. Используя оставленные на столе радистом карандаш и блокнот, де Джонг быстро записывал принимаемую радиограмму японскими иероглифами. Бегло просмотрев принятое сообщение, он подтвердил его и выключил рацию.

Перевернув свою книжку с шифром, он начал декодировать принятую радиограмму. Внимательно прочитав расшифрованную радиограмму, он сунул ее и записную книжку назад во внутренний карман пиджака. Он связался с субмариной, находящейся в трех милях от Укаи. Он лично знал ее командира и ожидал от него быстрой реакции. Но командир хотел уяснить для себя, чего хочет де Джонг, а это значило, что он будет связываться с Японией. Так же кто-то должен был, в свою очередь, связаться с бароном Канамори, который подтвердил бы некоторые кодированные слова в радиограмме де Джонга. Весь процесс мог занять довольно много времени. Все, что оставалось де Джонгу — это ждать. И надеяться, что никто на судне ничего не заподозрит.

Укаи теперь совсем остановился. Под пушками якудзы первый помощник, остававшийся в рубке, объявил команде, что случилась поломка двигателя. Капитан Пукхан и вахта машинного отделения сейчас как раз занята устранением поломки. Все должны оставаться на своих местах. Даже таинственный полковник должен был купиться на эту маленькую ложь. Но, так как он был очень недоверчив, долго это продолжаться не могло. Де Джонг знал, насколько подозрительным был полковник.

Пара уколов ножом — и капитана Пукхана не пришлось больше упрашивать, он выболтал все, не останавливаясь. Человек в каюте номер два был полковник Такео, грубый, жестокий офицер Кемпей-Тай, который встречал де Джонга в его первую поездку в Японию шесть лет назад и с тех пор стал его злейшим врагом. Такео, который завидовал успехам де Джонга как секретного агента. Который пытался устранить его несколько раз и мог бы в этом преуспеть, если бы не барон Канамори. Такео, который упорно отказывался называть его по японскому имени: Ямага Разан.

Де Джонг оставил рацию и подошел к окну, выходящему на палубу и каюты. Он держался чуть правее, чтобы его не было видно снизу. Когда де Джонга приняли в Кемпей-Тай, Такео пришел в бешенство. Бог свидетель, де Джонг заслуживал почтения в десять раз больше, чем имел. Но Такео относился к тем японцам, которые питают патологическую ненависть ко всему неяпонскому. В день его принятия в ряды секретной полиции Такео бросил ему в лицо:

— Я поклялся кровью, что убью тебя до того, как кончится эта война.

Де Джонг всегда будет оставаться чужаком, грязным выкидышем чуждого лона. Он — крыса, которая в поисках защиты вползла в задницу барона Канамори, но когда-нибудь ее везение кончится. Ни один гайджин в мире не достоин находиться среди японцев.

Де Джонг не ответил. Ответить означало предупредить, но не в традициях японцев было предупреждать врага, и он не хотел нарушать эту традицию. Де Джонг давно уже в своем сердце обнажил меч против Такео. Кроме того, нет в мире лекарства, чтобы вылечить дурака.

Поездка де Джонга на «Укаи» была для Такео шансом, который, по словам покойного капитана Пукхана, он давно уже искал. Лучше убрать гайджина вдали от глаз его друзей, чем делать это в Японии. За помощь Пукхан и его команда будут вознаграждены героином и благосклонностью секретной полиции. А сколько из команды готовы окунуть руки в кровь де Джонга? Все. На него у них всегда был зуб.

Когда убрать де Джонга? Капитан Пукхан сказал, что сегодня вечером. В столовой судна. Наркотик в еду, потом обезглавить. И никаких расследований по поводу смерти гайджина не будет, уж здесь полковник Такео постарается. В Японии его сказку примут за чистую монету. Гайджин дезертировал в вооруженные силы Великобритании в Китае.