Я отрываю взгляд от табличек, аккуратно складывая их стопкой на ближайший стол. Вдруг еще пригодятся.

— Много чего можно сделать, — отвечаю неопределённо, но тут Ледзор продолжает, явно задумавшись о своём:

— Слушай, граф, а если вдруг враг возьмёт нас под контроль? Мы же не должны… ну, самоубиться, чтобы не стать их оружием? — он бросает сомнительный взгляд на свой топор, словно уже начинает прикидывать, куда лучше его применить.

Тигрица мгновенно обрушивает на него взгляд, полный явного осуждения. Смотрит на Одиннадцатипалого как на дебила. Да и я, честно говоря, не удерживаюсь от того же:

— Сплюнь, — фыркаю. — Ну ты и придумал, конечно.

Ледзор только пожимает плечами и усмехается в бороду. Я же шагаю к выходу.

— Идём дальше. Нам нужно понять, что монахи скрывают в этой обители. На это и сосредоточимся.

Мы продвигаемся вперёд, всё глубже углубляясь в холодные недра крепости. Монахов по пути больше не видно, и Обитель кажется вымершей. Хотя, может, они просто все собрались в одном месте.

Достаю артефакт удалённой телепатии и, сосредоточившись, проверяю обстановку. Ну конечно, в подвале. Все, до последнего. Очень удобно, не надо гоняться за ними по всей крепости. Спасибо, монахи, за такую организацию. Уважаю.

Вот знаете, если бы я точно знал, что внизу больше нет ничего стоящего, то давно бы обрушил эту крепость монахам на головы и дело с концом. Но, увы, придётся выяснить, что это за вечеринка они там устроили, прежде чем делать такие решительные шаги.

Через некоторое время находим лестницу, ведущую вниз. Узкая, словно нарочно спроектированная, чтобы сужать пространство и усиливать чувство уязвимости. Кажется, она тянется бесконечно вниз.

— Судя по записям, — говорю я, — внизу находятся тестовые помещения. Там монахи проводят эксперименты и ставят опыты на подопытных.

— Хо-хо! Звучит как приглашение на экскурсию в лабораторию ужасов, — усмехается Ледзор.

Красивая, видимо, разделяя его настроение, громко шипит, её хвост нервно хлещет по полу, будто подтверждая слова Одиннадцатипалого. Отличная команда поддержки.

Мы спускаемся вниз, пересекаем длинный, холодный коридор и оказываемся перед прозрачной стеной. За ней открывается впечатляющая картина: огромная арена. Стены увешаны стеклянными кабинами, в которых расположились монахи. Их около двух десятков, и все они чем-то заняты. Одни сосредоточенно делают записи, другие внимательно следят за происходящим на арене.

Но самое интересное ждёт нас, стоит лишь взглянуть на саму арену. Я с ухмылкой думаю: хорошо, что не обрушил подземные этажи. А то бы было потом неловко перед Лакомкой.

На арене выстроился строй альвов. Длинный строй. Их так много, что кажется, арена с трудом их вмещает. Глаза у всех одинаковые — пустые, безжизненные, словно отголосок души давно покинул их тела. Зомбированные, полностью подчинённые вирусу, они даже не пытаются сопротивляться. Перед нами — демонстрация того, что способна сотворить гумункульская зараза.

— Ого, сколько остроухих! Хо-хо! А что, ушастые столбняк поймали? — Ледзор чешет бороду обухом топора.

— Они заражены, — сообщаю ему по мыслеречи, продолжая наблюдать за ареной.

— Так мы тоже, — парирует он.

— Только у них нет телепата, способного защитить от всякой астральной дряни, — напоминаю я, удерживая щиты вокруг наших разумов.

— О, я всегда знал, что мне повезло с работодателем, — усмехается Ледзор.

Альвы стоят молча, словно марионетки на нитях. Их строй чётко разделён на две группы, а в центре арены разворачивается что-то странное. То ли отбор, то ли очередное тестирование.