Он заказал в гараже такси к поезду, который прибывает в Чилторп в восемь сорок, — заказал, рассчитывая перехватить машину по дороге на станцию. Про хозяйский автомобиль с сангвинами — в смысле, сандвичами — и виски он, по-моему, даже и не вспомнил. Он человек честный. Но на дорогу, к такси, он решил идти через каньон, причем непременно с «хвостом», там он привлечет внимание «хвоста» к письму, а сам исчезнет. Багажа у него было всего ничего, оставалось только разобраться с бумагами, которые большей частью принадлежали Моттраму. Среди них было и новое завещание, составленное вечером в понедельник, но неподписанное. Его он сжег, ведь оно не имело ни малейшей ценности. Сжег у окна, а уцелевший от огня клочок выскользнул у него из рук и залетел в комнату ниже этажом — ту, где жил Моттрам. Вот и объяснение твоей находки, Лейланд. Как ни странно, именно эта пустячная деталь и вывела меня к разгадке всей истории. Карта из моего пасьянса залетела в окно первого этажа, и, когда я нес ее наверх, до меня дошло, что уголок завещания попал в моттрамовский номер точно таким же путем. Тут я задумался, что это было за завещание и почему Бринкман его сжег, — и неожиданно передо мной стала вырисовываться истинная картина происшедшего, примерно так, как я вам сейчас рассказываю.

Бринкману не везло до самого конца. Я уронил карту в ту самую минуту, когда он со своим чемоданчиком вышел из гостиницы; заметив, что меня в окне нет, он обрадовался, поскольку решил, что я иду за ним, ведь я единственный, в чьих интересах было доказать самоубийство. Он направился в каньон, к тайнику, считая, что ведет за собой меня, там он дождался молнии и подпрыгнул раз-другой, чтоб привлечь внимание к конверту. Но когда оглянулся, то в гаснущем отсвете увидал, что идет за ним Эймс, а не я. Как назло, Эймс — человек, который наверняка удерет с бесценным документом! Однако времени у Бринкмана оставалось в обрез, на холме уже слышен был рокот автомобильного мотора. Он бегом припустил к дороге, плюхнулся в машину и, с отчаяния, послал мне через таксиста записку: пусть, мол, Эймс предъявит свою находку. Где Бринкман сейчас, я не знаю, но надеюсь, с ним все будет в порядке.

— Золотые слова, — кивнул Лейланд. — Хороши бы мы были, если б арестовали его. Ну сами подумайте, в чем его можно обвинить? За то, что человек по ошибке повернул не тот газовый вентиль, в тюрьму не сажают.

— Бедняга Симмонс тоже вздохнет с облегчением, — сказала Анджела.

— Кстати, — заметил епископ, — я слышал, Моттрам не указал в завещании кой-какое имущество, и, по-моему, оно должно отойти Симмонсу. Там не очень-то много, но вполне достаточно, чтобы позволить себе жениться.

Анджела готова руку дать на отсечение, что в этот миг услыхала за дверью шорох и удалявшиеся шаги. Н-да, прислугу в самом деле невозможно отучить от дурных привычек.

— А я вот в большом затруднении, — продолжал епископ. — Есть ли у меня моральное право на эти деньги? Ведь, по сути, завещатель не имел намерения оставлять их мне.

— С другой стороны, ваше преосвященство, вы их заслужили, — сказал Бридон.