От яркого света пришлось зажмуриться и отойти к стене.

– Садись, – в его руках была железная миска с чем-то жидким.

– Привет, – попыталась улыбнуться я и тут же поняла, что делаю ошибку. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Держи, – Гена протянул мне миску.

Я села на матрац и вытянула руки. Он поставил на них миску, которая оказалась холодной.

– Открывай рот, – Гена зачерпнул алюминиевой ложкой серую жидкую массу и протянул мне.

Я облизнула разбитые губы и открыла рот. На вкус эта мерзость походила на холодную тугую овсянку без соли и сахара. Пришлось проглотить. Он, не отрываясь, следил за мной.

– Спасибо, – прошептала я, закончив есть.

– Пошли, – он впился пальцами в моё предплечье, оставив там багровые следы, – помоешься.

– Хорошо, – согласилась я, заранее зная, что выбора нет. Однако всё моё существо ликовало в надежде на побег.

Я заметила, что на нём надеты всё те же треники с вытянутыми коленками и свитер, замазанный жиром и пропахший едким потом. Мы вышли из комнаты, ставшей местом моего заточения, и попали в коридор со стенами, выкрашенными в мрачный тёмно-синий цвет. Вяло перебирая ногами и запинаясь, я еле поспевала за ним. Он шёл впереди, дёргая меня за цепочку от наручников.

На одной из стен я заметила круглое зеркало, вытянула шею и увидела мельком своё отражение: маленькое испачканное личико с огромными испуганными глазами и разбитыми губами. В первую секунду я даже себя не узнала, настолько мой образ напоминал несчастного, приговорённого к расстрелу. Волосы – как провода, прилипшие к голове, а футболка почернела и также прилипла к телу.

Это вызвало во мне такой приступ ярости, что захотелось проломить Гене его жалкий череп. Кто он такой, чтобы так истязать других людей? Возомнил себя Господом Богом?!

Я остановилась, наткнувшись лбом на его спину, и чуть не упала. Похоже, что мы пришли на кухню. В нос ударил запах тушёной капусты. Я огляделась. Свет падал от маленькой лампочки с потолка. Крошечное окошко было завешано плотным полотном чёрного цвета. Посредине стоял покосившийся стол, рядом – два стула. Старый кухонный гарнитурчик зелёного цвета разбавлял серость этого помещения, а на убогой советской плите стопкой грудились кастрюли всех мастей.

– Здесь есть газ? – спросила я первое, что пришло мне в голову.

– В баллоне, – сухо ответил он и подвёл меня к большой железной ванне, стоявшей на полу слева от стола.

Ванна была похожа на те, в которых купают младенцев, только в несколько раз больше, и заполнена водой почти до краёв. В таких посудинах купались барышни сто лет назад.

– Здесь нет печки, но есть батареи, – я чувствовала, что нужно хоть о чём-то говорить.

– Здесь всё есть, – буркнул Гена и скосил и без того кривые глаза.

– А откуда тепло?

– От котла! – Он схватил меня за футболку и потянул на себя. – Кончай базар и раздевайся!

– О, – я попыталась отодвинуться и тянуть время, – здесь всё современно, похоже, что ты неплохо обеспечен…

– В деревне давно есть свет и тепло, – удивился он, – ты где живёшь, если не знаешь? В пещере?

– В пещере, – сквозь зубы процедила я.

– Точно, а я и забыл! – заржал Гена, обдав меня запахом гниющих зубов, – хватит тратить моё время, раздевайся!

Тон его переменился и не предвещал ничего хорошего. Он ещё раз дёрнул вверх край футболки, за который я уцепилась мёртвой хваткой и тянула вниз.