— В чем дело? — ошеломленно спросил Эштон.

Негр невозмутимо пожал плечами.

— Держу пари, парни решили, что с них хватит.

— Ты, как всегда, не ограничился просто участием, так ведь? — усмехнулся Эштон.

Джадд довольно захихикал.

— Ну, вы ведь не сказали мне, кто остается на мою долю. Вот и пришлось выкручиваться самому.

Эштон одобрительно хлопнул его по спине.

— Правильно старина, так держать. А я уж позабочусь, чтобы и на твою долю кое-что оставалось.

Джадд кивнул в сторону убегавших.

— Уверены, что стоит их отпускать? Коротышки среди них не было, а вот трехпалого я сразу узнал.

— Черт с ними! Лучше пусть ими займется Харви. А я позабочусь, чтобы он узнал, где их найти. Честно говоря, с меня на сегодня хватит. — Он направился к фургону, в котором сидела Сара, уткнувшись подбородком в колени. В руке ее еще была зажата увесистая дубинка, а поскольку в зловонной жиже у ее ног валялось немало бесчувственных тел, можно было догадаться, что она действовала ею, как заправский боец.

— Со мной это и раньше бывало, — смеясь, пробормотала она. — Больше всего на свете мне хотелось хоть однажды сделать нечто подобное! Особенно когда я думала о том чудовище, который называл себя моим мужем.

Эштон посмотрел ей в лицо, лукаво вздернув брови.

— Ну, мадам, можно только пожалеть беднягу, особенно если он попадался вам под горячую руку!

— Вот еще! — фыркнула она. — Нашли, кого жалеть! Да попадись он мне, с удовольствием разорвала бы его на кусочки, и не только за то, что он сделал со мной, но за все то зло, которое он причинил моей семье! — Женщина заморгала, чтобы стряхнуть непрошеные слезы. Окончательно смутившись, она сунула руку в карман рваной юбки и вытащила не первой свежести носовой платок. Вытерев мокрые щеки, она шмыгнула носом и усилием воли взяла себя в руки. — Прошу прощения, мистер Уингейт. Я вовсе не хотела беспокоить вас. У всех своих проблем хватает.

— Ничего страшного, Сара, — возразил он и участливо спросил: — А что ты собираешься делать теперь? Думаю, для тебя лучше не возвращаться в салун. Это слишком опасно.

— Не знаю, — тихо сказала она. — У меня есть брат, только он вот уже несколько лет, как ушел в плавание. Сказал, куда-то на Восток. Понятия не имею, когда он вернется — в нашей семье он был вроде как паршивой овцой. Когда отец умер, мы надеялись, что он займется семейным делом, но он и слышать об этом не хотел, — Она горько рассмеялась. — Хотите верьте, хотите — нет, мистер Уингейт, но я родилась в достатке. Мой отец нажил большое состояние, он держал несколько магазинов, товары в которые сам же и поставлял — кроме магазинов он занимался еще морской торговлей. Я точно знаю, что он был богат — ведь именно я вела его бухгалтерию. А теперь наша семья впала в нищету. Отец умер, состояние исчезло, а я даже и не знаю, суждено ли нам с братом когда-нибудь встретиться, — Она задумчиво смотрела куда-то, словно горькие мысли унесли ее далеко, а потом тяжело вздохнула. — Иногда мне кажется, что я живу только для того, чтобы увидеть, как мой негодяй муженек получит по заслугам.

Эштон задумчиво поскреб запачканный грязью рукав.

— Если у вас есть кое-какой опыт ведения бухгалтерских счетов, я бы мог предложить вам работу.