Специальный агент вашингтонского подразделения ФБР Брюс Шанахофф чувствовал: что-то не так. Но никак не мог понять, что именно. И это его страшно злило.

Ему приказали оставить в покое Аманду Мейз — когда дело касалось журналистов, Бюро зачастую садилось в лужу. Уже много лет задеть кого-то из «Вашингтон пост» было непростительной глупостью, впрочем, связываться с «Вашингтон джорнэл» тоже не стоило. На самом деле при существующем политическом раскладе эти два издания почти сравнялись. Шума от «Вашингтон джорнэл», правда, куда больше. Может, с фактами там иногда и обращаются небрежно, зато вес в политических и общественных кругах у заправил из этой газеты немалый. Конечно, Мейз пока еще не крупная шишка, но и не мелкая сошка. За время пребывания в городе сумела произвести впечатление как в газете, так и за ее пределами. В общем, лучше ее не трогать.

Вот только…

Вот только агент Шанахофф не очень любил оставлять людей в покое. Особенно если был уверен, что они виновны на все сто.

Мимо проехала машина, совсем близко от «тауруса» агента Шанахоффа. На какой-то миг фэбээровец подумал, что водитель сейчас остановится, чтобы спросить дорогу. Это разозлило его еще больше. Агент Шанахофф был из тех людей, которые всегда выглядят так, будто точно знают, что делают. У Шанахоффа хватало самоуверенности и сообразительности, к тому же он обладал внушительным видом. И это ему нравилось. Нравилось, как он выглядит. И обычно Шанахофф знал, что делает. Помести его в чрезвычайную ситуацию — и он будет действовать уверенно и четко. Спроси его, как что-нибудь сделать, — и он даст точный ответ. Но если дело касалось направления, уверенность тотчас покидала его. К своему стыду, агент Шанахофф смог бы потеряться у себя в квартале. Когда он впервые приехал в Вашингтон, ему потребовалось целых три недели, чтобы научиться доезжать от своей квартиры до штаб-квартиры Бюро без того, чтобы не свернуть куда-нибудь в другую сторону. Он приходил в бешенство, когда люди просили его помочь найти дорогу, потому что ненавидел вопросы, на которые не мог дать ответ. А в подобных ситуациях он не только не знал точного ответа, но порой вообще не понимал, о чем идет речь.

Поэтому, когда машина проехала мимо, у агента Шанахоффа полегчало на душе. Теперь можно сосредоточиться на своей проблеме. И проблема эта — Аманда Мейз.

Не то чтобы он считал ее закоренелой преступницей. Просто она точно знает, где находится Карл Грэнвилл. Агент был уверен, что Карл прячется у Аманды в доме. Шанахофф не питал иллюзий относительно своей привлекательности для слабого пола, особенно для такой женщины, как Аманда Мейз. Она явно не из его лиги. Но почему-то флиртовала напропалую. Старалась угодить. Чуть было ноги перед ним не раздвинула! Не похоже на нее.

Значит, дело в нем. В Карле Грэнвилле.

Опять эта машина! Вот дерьмо! Объехала квартал и вернулась. «Сабурбан». Хороший автомобиль. Надежный и мощный. Шанахофф едва не купил себе такой, когда перебрался в Вашингтон. Этот «сабурбан» явно заблудился. Сейчас подкатит ближе, и водитель начнет спрашивать, как добраться до места, о котором Брюс знать не знает. Шанахофф громко застонал, когда свет фар «сабурбана» проник сквозь ветровое стекло. Собрался с силами… но машина проехала мимо. Шанахофф потряс головой, отгоняя чувство неловкости. «Ну и в чем дело? — подумал он. — В чем тут, черт подери, дело?»

Карл Грэнвилл… все дело в нем. Судя по тому, какой шум подняла пресса, это самое крупное дело со времен Эндрю Кунанана, серийного убийцы, застрелившего Джанни Версаче и еще четырех человек. Хорошо бы поймать этого типа! Именно поэтому агент Шанахофф и торчит неподалеку от дома Аманды Мейз вопреки всем приказам.