Джинни Стоун: А как вписывается в схему подобного поведения смерть агента Шанахоффа?

Доктор Рут Мэттьюсон: Ну, он воспринял бы как врага и уничтожил любого, кто встал бы на его пути или попытался бы помешать в осуществлении, если можно так сказать, его миссии.

Джинни Стоун: Большое спасибо, доктор Мэттьюсон. А пока этот спокойный район охвачен волнением, пока полицейские прочесывают пожарище в поисках останков Аманды Мейз, которую близкие друзья называют «умной, заботливой и неспособной бросить психически неуравновешенного любовника-неудачника женщиной», мы хотим задать еще несколько вопросов. Как случилось, что убийца смог подойти настолько близко, чтобы почти в упор застрелить опытного агента ФБР? Где сейчас Карл Грэнвилл? Если он невиновен, что маловероятно, то почему скрывается? И последний, самый тревожный вопрос: если он виновен, то где ждать следующего нападения? Сейчас нам наверняка известно только одно: возникший миф о неуязвимости Карла Грэнвилла все крепнет. Давайте надеяться, что это заблуждение развеется и здравый ум восторжествует, пока еще не слишком поздно.

Из газеты «Вашингтон джорнэл» от 11 июля.

Шаниза Перримен, штатный корреспондент «Вашингтон джорнэл». Страшные подробности репортажа с первой страницы обрисовывают полную картину трагедии: застрелен в собственной машине агент ФБР; уютный флигель в фешенебельном районе «Калорама» сожжен дотла, а его владелица, тридцатиоднолетняя журналистка Аманда Мейз, бесследно исчезла, скорее всего, убита. Предполагается, что виновен ее бывший любовник Карл Грэнвилл, который тоже исчез, и для его поимки полиция прилагает усилия, которым нет равных в современной криминальной истории.

Но репортаж с первой страницы рассказывает не все. Потому что для нас, тех, кто знал и любил Аманду Мейз, работал с ней вместе, она не просто еще одно имя в газете, еще одна жертва, еще одна цифра в статистическом отчете. Она была нашей старшей сестрой, наставницей, нянькой, другом. Плечом, на которое можно опереться, жилеткой, в которую можно поплакать. Она была Амандой.

Именно Аманда дала шанс мне, автору этой статьи, когда хмурым холодным утром прошлой зимой я обратилась в «Джорнэл» в поисках работы — неуклюжая, голенастая, неуверенная в себе темнокожая девчонка без профессионального опыта, которая даже не знала, есть ли у нее способности к журналистике. Аманда сказала, что есть. Аманда поверила в меня.

А теперь ее не стало.

Аманда слишком много курила и пила кофе, а еще была чересчур прямолинейна с начальством и потому считалась неуживчивой. Она вечно боялась потолстеть, хотя словом «пухленькая» можно было назвать кого угодно, только не ее. Аманда любила носить одежду ярко-фиолетового цвета, но приглушенные оттенки смотрелись на ней гораздо лучше. У нее были самые красивые в мире рыжие волосы. Когда она читала материалы, которые ей не нравились, то морщила нос, словно унюхав что-то неприятное. А когда сюжет увлекал ее — кстати, довольно часто, — она радовалась, как дитя.

А теперь ее не стало.

Аманда родилась и выросла в городке Порт-Честер, штат Нью-Йорк, где ее отец управлял местным банком. Она была единственным ребенком в семье. В старших классах Аманда возглавляла группу поддержки и встречалась с капитаном футбольной команды. «Сексапильная безмозглая красотка с розовым лаком на ногтях» — такой, по ее собственным словам, Аманда была в то время. Ее отец скончался, когда она училась на первом курсе Сиракузского университета. Мать, которую Аманда называла «последняя настоящая домохозяйка Америки», умерла меньше чем через год.