В нижнем ящике письменного стола Карл разыскал чистый блокнот и начал читать дневник. Задача была не из легких. Неразборчивый почерк, бледные, скачущие строки, бессвязный, полуграмотный текст. Содержание тоже оставляло желать лучшего — Грэнвилл с трудом следил за ходом описываемых событий. А еще Карлу мешало присутствие верзилы, который сидел поблизости и пристально следил за ним, похожий на ухоженную хищную птицу. Требовалось время, чтобы к этому привыкнуть. Привыкнуть ко всему, что случилось.

Все же работа есть работа, сказал Карл сам себе. Это все равно, что забросить решающий мяч за пару секунд до конца игры и вырвать победу у соперника. Ты входишь в зону, блокируешь все остальные мысли и эмоции и попадаешь в кольцо.

Карл Грэнвилл сосредоточенно читал и делал заметки. Вскоре писатель уже не обращал внимания на Гарри Вагнера, который, в свою очередь, был молчалив и неподвижен, словно дерево. Он ни разу не попробовал откашляться или как-нибудь еще напомнить Карлу о своем присутствии. Он знал, что Грэнвилл и так помнит.

Спустя несколько часов Карлу потребовалось ополоснуть лицо холодной водой, чтобы освежиться. Вагнер не возражал, но потребовал оставить дверь открытой. Когда Карл наклонился к раковине, его голова кружилась от усталости. Что за бумаги пришлось ему читать? По-видимому, дневник какой-то женщины. Почерк и правописание свидетельствовали о необразованности, содержание же указывало на то, что она была бедна, как церковная мышь, и ничего собой не представляла. Но как ее зовут? И кто эти люди, о которых она повествует? Неужели кто-то из них стал известным человеком? Мэгги упомянула, что ее осведомитель, Гедеон, находится в Вашингтоне. Значит, эти записи имеют отношение к политике. Но какое? Пока ничего из того, что Карл успел прочитать, не смогло бы никому причинить вреда. Все происходило так давно и так далеко отсюда. Далекие, размытые образы людей в далеком неизвестном месте.

И кем на самом деле был Гарри Вагнер? Телохранителем? Детективом? Шпионом?

Карла обуревало любопытство. Да и неудивительно.

Вагнер готовил на кухне кофе. Пока закипала вода — «Электрический чайник, Карл, вот в чем секрет», — Гарри воспользовался туалетом, не закрыв за собой дверь. Кроме того, он потребовал, чтобы Карл все это время находился на кухне, подальше от секретных материалов.

Неожиданно Карл почувствовал, что проголодался, и полез в холодильник в поисках съестного. Там не нашлось ничего, кроме наполовину съеденного сэндвича с индейкой из ресторанчика «Мама Джой» на Бродвее. Бутерброду было не меньше недели, а может, и все десять дней.

— Будешь половину? — предложил Грэнвилл верзиле, когда тот вышел из туалета.

Вагнер с видимым отвращением посмотрел на еду.

— Нет уж, я лучше съем собственную подошву.

— Отлично, мне больше достанется.

Когда кофе был готов, Карл налил по чашке себе и Вагнеру. Оба предпочитали напиток без молока. Вагнер вновь сел на кровать и, прихлебывая кофе, стал ждать, когда Грэнвилл вернется к работе. Карл медленно съел сэндвич, чуть нагнувшись над кухонной раковиной, выпил кофе и налил себе еще.

Затем снова принялся за работу.

Наконец молодой человек закончил. При всем желании, он больше ничего не смог бы запомнить. Глаза слезились от напряжения, а в голове вертелись описания людей и местностей, обрывки диалогов, воспоминания и наблюдения неизвестной женщины, наивные и безыскусные. Карл отложил дневник в сторону и тяжело вздохнул. Он изучал записи больше шести часов.

— Уже достаточно? — вежливо осведомился Вагнер.

Карл молча кивнул.

Вагнер проворно собрал бумаги, засунул их обратно в плотный конверт и прикрепил его к ноге лейкопластырем, который предусмотрительно захватил с собой. Надев пиджак, Гарри подошел к окну и внимательно осмотрел улицу.