Вопросы. Тьма-тьмущая вопросов. И ни одного ответа.

Писатель расплатился и побрел сначала в восточном направлении, затем свернул на север, к Центральному парку. Остановился возле телефона-автомата, чтобы позвонить Тонни. Он подумал, что, возможно, она согласится пойти с ним куда-нибудь, чтобы пропустить по стаканчику, а потом они вернутся домой и три дня не будут вылезать из кровати. Три дня? Нет, три месяца, не меньше. Однако Карлу снова не повезло. Автоответчик Тонни сообщил, что девушка на очередных пробах и что ему следует оставить сообщение после сигнала, а она перезвонит, как только сможет.

Карл сумбурно пробормотал, что очень скучает и жалеет, что они не виделись. А еще больше ему жаль, что вся его жизнь оказалась перевернутой вверх тормашками. Он попросил девушку, чтобы та подождала, если придет домой раньше его. Тогда они смогут пойти пообедать вместе, или просто поболтать, или… Грэнвилл повесил трубку, так и недоговорив. Он понял, что его речь звучит как бред сумасшедшего.

Карл сам не знал, как очутился возле дома Мэгги, там, где ждал ее ровно две недели назад.

Тот день казался лучшим днем в его жизни.

Теперь Карлу хотелось, чтобы этого дня никогда не было.

Домой Грэнвилл вернулся не раньше пяти. Он поднялся по ступенькам на свой этаж и уже хотел отпереть дверь. Только в этом не было необходимости. Совсем.

Увиденное ошеломило Карла, и он в оцепенении замер на пороге. Кто-то уже открыл дверь. Над косяком явно поработали ломом, а замок вырвали с мясом.

Придя в себя, Грэнвилл распахнул дверь и кинулся в комнату.

Квартира представляла собой ужасающее зрелище. Все его пожитки валялись на полу, разодранные в клочья. Одежда. Книги. Содержимое ящиков стола. Постель. Не пощадили даже тяжелую боксерскую грушу. Ни одной целой вещи, словно в эпицентре землетрясения разразился ураган.

Медленно, едва передвигаясь на ставших вдруг ватными ногах, писатель побрел через обломки того, что когда-то было его жизнью, к письменному столу. Что бы ни случилось, он должен это знать.

Блокноты с его записями отсутствовали. Дискеты тоже. А компьютер больше нельзя было назвать компьютером. Кто-то хорошо над ним потрудился, разобрав на составные части и удалив память.

Уничтожив тем самым все, что Карл успел написать.

Не оставив ни малейшего упоминания о Гедеоне.

Грэнвилл застыл, не отводя глаз от письменного стола. На нем лежала дурацкая сигара, подарок Вагнера, как и прежде — в обертке. Единственная вещь, которую не тронули. Сигара, да еще спички, тоже оставленные Вагнером. Грэнвилл взял и то и другое, засунув оба предмета во внутренний карман спортивной куртки, движимый инстинктивным желанием спасти хоть что-нибудь из своего имущества.

«Ты хоть понимаешь, во что ввязался?» — спросил его Гарри.

Карл не знал.

Он понимал только то, что страшно напуган и что пора вызвать полицию.

Он набрал 911. Его соединили с ближайшим участком. Дежурный ответил довольно грубо и равнодушно, но все-таки переключил Карла на другого полицейского, сержанта Джуди О'Рурк, голос которой звучал профессионально и любезно.

— Чем могу помочь? — осведомилась она.

— Точно не знаю, — медленно произнес Карл, — но, думаю, я могу кое-что сообщить об убийстве.

— Назовите свое имя, пожалуйста, — попросила женщина.

— Карл Грэнвилл, — ответил писатель и начал рассказывать, сбивчиво и торопливо. Он чувствовал, что не сможет остановиться, даже если захочет. — Происходит нечто странное. Я писатель. Вначале убили моего редактора. А потом мой издатель заявил, что вообще не знает, кто я такой.