— Ого, — вскричал Бен-Зуф, — клянусь всеми монмартрскими святыми, у него на шее висит пакетик!

Через несколько минут голубь был доставлен капитану Сервадаку, и колонисты, столпившись в зале, с жадным интересом рассматривали птицу.

— Наш ученый снова дает о себе знать! — воскликнул Сервадак. — Теперь, когда море замерзло, он послал письмо с почтовым голубем. Ах, если бы он хоть на этот раз догадался назвать себя, а главное — указать место, где он находится!

Угол маленького пакета, висевшего на шейке голубя, был оторван во время сражения с чайками. Сервадак вскрыл конверт и вынул записку, которая в нескольких скупых словах сообщала следующее:

«Галлия.

Пройденный путь с 1 марта по 1 апреля — 39 700 000 лье Расстояние от Солнца — 110 000 000 лье Во время пути притянула Нерину.

Запас продовольствия кончается и…»

Что было написано дальше, осталось неизвестным, ибо чайки оторвали кончик записки.

— Проклятье! Какая неудача! — вскричал Гектор Сервадак. — В конце он, наверное, проставил свою подпись, число и место отправления письма. На этот раз оно написано сплошь по-французски, — автор его, конечно, француз! И подумать только, что мы не можем помочь этому бедняге!

Граф Тимашев и лейтенант Прокофьев вернулись к месту птичьего побоища, надеясь найти хоть обрывок письма, где сохранилось бы имя, подпись или какая-нибудь пометка, способная навести на верный след. Но поиски оказались напрасными.

— Неужели же мы так никогда и не узнаем, где находится последний оставшийся в живых человек? — воскликнул Сервадак.

И вдруг раздался голосок Нины:

— Зуф, друг мой, смотри, смотри скорее!

И бережно держа голубя обеими руками, она протянула его Бен-Зуфу.

На левом крыле птицы виднелось клеймо, в нижней части которого значилось то единственное слово, которое так важно было узнать: «ФОРМЕНТЕРА».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ,

в которой капитан Сервадак и лейтенант Прокофьев находят, наконец, ключ к занимавшей их космической загадке

— Форментера! — в один голос воскликнули граф Тимашев и капитан Сервадак.

Так называется небольшой остров Балеарского архипелага в Средиземном море. Слово «Форментера» открыло, наконец, местопребывание неизвестного корреспондента. Но что делал француз на Балеарских островах и жив ли он еще?

Очевидно, именно с берегов Форментеры исходили его послания, в которых ученый сообщал, как проходил по своей орбите осколок земного шара, названный им Галлией.

Во всяком случае, судя по записке, доставленной почтовым голубем, французский астроном 1 апреля, то есть две недели тому назад, был еще на своем наблюдательном посту. Однако последняя депеша существенно отличалась от прежних тем, что автор ее не изъявлял никакого удовольствия по поводу происходящего: никаких «Va bene», «all right», «nil desperandum». Более того, на сей раз послание, написанное целиком по-французски, было прямой мольбой о помощи, ведь запас провианта на Форментере кончался.

Все эти соображения коротко изложил капитан Сервадак.

— Друзья мои, — заключил он, — мы должны тотчас же отправиться на помощь к погибающему…

— Или к погибающим, — поправил граф Тимашев. — Я готов вас сопровождать, капитан.

— «Добрыня», несомненно, проходил близ Форментеры, когда мы делали разведку у Балеарских островов, — заговорил лейтенант Прокофьев. — Если мы тогда не заметили никакой земли, значит от Балеарского архипелага остался только крохотный островок, как от Гибралтара и Сеуты.