То есть, быстро подвела я итог его речи, он не знает ни того, что я сама — плод одного из этих экспериментов (и значит, в каком-то смысле сводная сестра ему, тем более, что Златовские брали для экспериментов свой генетический материал), ни того, что я убила его матушку собственными руками.

Если это правда, то хорошо. Если нет, и он затеял со мной какую-то игру…

— А почему вы высказываете все это мне, а не Василию Васильевичу? — спросила я. — Если Никифор Терентьевич еще не успел вас представить, то, уверена, это можно устроить.

Серебряков слегка помялся.

— Мне, право, неловко об этом говорить… Видите ли, хотя детство я провел примерно поровну в Необходимске и в Сарелии, мне как-то не довелось общаться с генмодами. До сих пор неловко. Боюсь по незнанию этикета ляпнуть что-то неподобающее, обидеть… Я очень стеснительный человек, — он обезоруживающе мне улыбнулся.

«Грязный интриган ты, — подумала я с удивившей меня самого злобой. — Расставляешь мне ловушку какую-то! Надеюсь только, Орехов все-таки не замешан, это было бы неприятно… Ну да подождем — увидим!»

Собрав волю в кулак, я улыбнулась Серебрякову в ответ.

Глава 3

Постой, пароход — 3

После беседы с Серебряковым я ожидала какой-нибудь гадости. Например, что шеф с Мариной пропадут на экскурсии, или что с ними что-то случится, или что «Терентий Орехов» меня все-таки не дождется — да мало ли сколько неприятностей могло случиться, мелких и не очень!

Однако ничего подобного не произошло.

Марина и шеф появились в нашей с шефом каюте точно в срок, сияющие и довольные экскурсией. Марина даже купила специально для меня несколько открыток с замком; на одной из них я обнаружила вид ровно с той точки, которую нашла сегодня с таким трудом. Знала бы заранее, прошла бы дальше или выбрала угол пооригинальнее!

— Все замечательно было организовано, нас ждал специальный экскурсовод из числа младших офицеров форта, показал нам даже старинную трапезную, где до сих пор обедают служащие — обычных туристов туда не пускают! — делилась Марина. — Орехов знает, как развлекать гостей!

— Да, и сам Орехов был весьма гостеприимным хозяином, — сообщил Мурчалов. — Он и два его секретаря внимательно следили за тем, чтобы никто не заскучал. Я имел с ним довольно долгую беседу. Насколько я могу судить, он либо не подозревает о родстве Серебрякова, либо гениально притворяется. Посулил, что тот будет выступать с номером сегодня вечером, за ужином.

— С каким номером? — не поняла я.

— Он ведь комический актер, — шеф вылез из сумки, которую Марина поставила на стол в нашей общей комнате, и начал вылизывать лапку. — Будет рассказывать какой-то монолог. Надеюсь, сарелийский юмор не испортит никому пищеварение.

Я только плечами пожала. Мне было невдомек, чем сарелийский юмор отличается от нашего.

— Погодите, — проговорила Марина, переводя взгляд с меня на шефа. — Вы так говорите про этого Серебрякова, словно он — фигурант одного из ваших дел. Вы отправились в поездку не просто так?

У Марины тут же заблестели глаза: она обожает детективные дела.

Я замялась, не зная, сколько можно ей рассказывать. Уже давно я посвятила свою подругу в свое лабораторное происхождение, однако о делах Златовских она была не в курсе. В конце концов, как верно заметил когда-то шеф, многие из них представляли собою тайну государственного — поскольку наш город и государство тоже — значения.

— Серебряков — родственник одного из преступников, дело которых мы расследовали, — гладко сообщил шеф.