В коридоре она уселась прямо на широкий подоконник. Очевидно, сил спуститься вниз у нее не осталось.

— Я правда сама придумываю себе препятствия, да? — спросила она несчастным тоном.

— Видимо, так, — я попытался сказать это как можно мягче, хотя, признаться, был раздражен такой медленной реакцией и отсутствием радости с облегчением на ее лице. Воистину, молодежь не ценит старания и заботу о себе! — Вы просто боитесь быть счастливой, Анна. И вас можно понять. После всего, что вы пережили, даже если не все помните, это неудивительно. Но между вами и этим нахальным молодым волком и в самом деле не стоит никаких преград… кроме тех, что обусловлены вашей погруженностью в искусство и его погруженностью в науку. Однако, смею надеяться, и то и другое вы можете преодолеть.

Анна прерывисто вздохнула и вытерла глаза перчаткой.

За окном солнце светило почти по-весеннему, бросая теплые золотые квадраты на пол с дешевым паркетом. А вот тринадцать лет назад день был пасмурным…

— Пойдемте, отвезете меня домой, — велел я, чтобы эти всхлипывания не прекратились в полноценный плач. — Мне уже давно пора вздремнуть после обеда! Который — я имею в виду, обед — Антонина уже наверняка приготовила. И будет очень рада вашему аппетиту.

Как и следовало ожидать, слезы высохли почти тут же. Приятно, что ни говори, работать с молодыми здоровыми людьми!

Глава 27

Как красть картины — 10

Казалось бы, за несколько лет работы частным сыщиком я должен был привыкнуть проходить туда или сюда по фальшивым удостоверениям и вовсе без оных. Должен был, да вот — не привык. Во-первых, как-то не довелось мне прежде пользоваться документами родных, а во-вторых, во время наших с Бонд совместных дел необходимость во всякого рода скрытном проникновении возникала редко.

Ну что ж, мрачно сказал я себе, накидывая шнурок матушкиного удостоверения на шею, ты ведь хотел заниматься более интересными делами? Сам придумал, никто тебя не заставлял!

Стащить пропуск оказалось легко. Я просто зашел к матери в комнату — благо ни ее, ни горничной Алины дома не было — и залез в верхний ящик комода, где, как я знал, она хранила деньги и документы. Чувствовал я себя при этом препаршиво, однако наполовину надеялся, что никакого удостоверения там не будет.

Увы — удостоверение лежало сверху, и мамино лицо на нем казалось почти издевательски самодовольным.

После этого ничего не оставалось, как вместе с моими товарищами по расследованию вернуться к лаборатории и приступить к выполнению моего плана.

Однако, надев удостоверение на шею и приблизившись к охраннику, я неожиданно ощутил, что дрожу до кончика хвоста. Да что ты будешь делать!

— А, Мария Васильевна! — поприветствовал меня охранник. — Доброго вам здоровьичка!

С одной стороны, я испытал облегчение, что все идет по плану. С другой стороны, мне вдруг стало обидно. Неужели я настолько немужественно выгляжу?.. Определенно, все дело в отсутствии кисточек на ушах! Они сразу меняют пропорции лица, придают ему благородство, напоминают о родстве с крупными дикими кошками…

Подавив эти сожаления, я постарался скопировать манеру матери: благосклонно наклонил голову и мурлыкнул. Мое счастье, что, в отличие от меня, она не считает чисто кошачьи звуки вульгарными и пользуется ими по поводу и без, стремясь обходиться минимумом слов.

Получилось! Охранник только кивнул, нагнулся ко мне, чтобы осмотреть удостоверение — и пропустил!

Далее начались сложности.

Хотя нам и удалось без проблем найти корпус по дорожке, проложенной крысами на карте, этаж они не указали.