– Пан желае пансьон? – поклонившись, поинтересовалась женщина. Острым своим личиком и длинным носом она чем-то напоминала старуху Шапокляк из старого детского мультика.

По-русски она говорила не очень хорошо, но вполне понятно, тем более что все славянские языки в той или иной степени схожи друг с другом, и польский здесь не исключение, разве что слишком много шипящих.

Пан желал «пансьон». Две комнаты во флигеле и расположенная на заднем дворе конюшня обошлись Давыдову в три рубля, примерно в два с половиной раза дешевле, чем в Петербурге.

– Три рубля? – на всякий случай утончил гусар.

– О, так, так! – хозяйка закивала с такой энергией, словно хотела проткнуть носом землю. – Двадцать злотых, пан!

Тут же и заселились, и вскоре были накормлены недурным обедом, тем более что Давыдов заплатил за месяц вперед. После решения насущного вопроса с жилищем можно было спокойно ожидать вызова великого князя… Впрочем, спокойно не вышло – Денис все же нервничал, памятуя пословицу «Ждать да догонять – хуже нету!».

На следующий день в одиннадцатом часу утра Денис Васильевич вновь был в резиденции великого князя. Просто маячил там безо всякого дела, рассказывал всякие байки свитским лощеным мальчикам, хохотал, чем быстро довел до белого каления пресловутого ротмистра. Тот скрипел зубами, но сказать ничего не смел – Давыдов все ж таки был… хм… хоть пусть и не генерал-майор, пусть полковник, но и это звание куда как выше ротмистра!

Пользуясь хорошим деньком, Денис Васильевич покинул канцелярию цесаревича где-то около полудня, намереваясь отобедать в одном из варшавских кафе…

– Да хоть вот в этом! – заметив симпатичную вывеску, Давыдов хлопнул рукой сидевшего на козлах слугу. – А ну-ка, останови, Андрей Батькович. На вот гривенник. Купи себе пирогов. Вон, тут, я вижу, разносчики…

– Благодарствую, барин!

Кроме пирогов на рыночной площади еще разносили напитки и торговали разного рода мелочью. Тоже в разнос, без лотков, видать, день сегодня выпал не торговый.

Кафе гордо именовалась «Сирена», и на вывеске был нарисован щит с грудастой русалкою – гербом Варшавы.

Денис только-только устроился за столиком на террасе и даже не успел еще сделать заказ, как из-за угла, от старой ратуши, вылетела стайки мальчишек с газетами.

– Świeży pokój, panowie! Najnowszy numer! Napoleon wszedł do Paryża! Król Ludwik uciekł! Napoleon ponownie cesarz Francji! – громко кричали газетчики.

Все было понятно и без перевода! Наполеон все же вошел в Париж, а король Людовик бежал. И теперь Бонапарт вновь император Франции!

Прохожие поспешно расхватывали газеты, кто с опаской, а кто и с откровенной радостью, не обращая особого внимания на многочисленных русских офицеров, проходивших по улицам или, как и Давыдов, сидящих в кафе.

– Эй, эй! – Денис подозвал мальчишку, купил газету, развернул… Н-да-а… Пытаться прочесть по-польски – то еще удовольствие! Да и черт с ним…

Заказав у подбежавшего официанта суп с клецками, краковской колбасы и пива, гусар взял в руки тотчас же поданную кружку и, сделав долгий глоток, невольно прислушался… Кажется, за соседним столиком говорили по-русски. Похоже, как раз и обсуждали свежие новости.

– Да смотрите же, господа! Вот, здесь же написано… Я вам сейчас переведу… Вот! Бонапарт взял Гренобль безо всякого выстрела! Посланные против него войска тотчас же перешли на сторону узурпатора. Маршал Ней, нарушив присягу, вновь признал Наполеона императором. Ага… Вот тут, господа, забавно… Пишут, что агенты Бонапарта приклеили на Вандомской колонне листовку, послание узурпатора королю… Сейчас я вам процитирую, господа… Вот: «Наполеон – Людовику.