Давыдов про себя хмыкнул: ничего забавного в возвращении Наполеона к власти он не видел. В воздухе снова запахло большой войной – порохом, кровью, смертью…

Отобедав, Денис велел натрескавшемуся пирогов Андрюшке везти его домой, сиречь – в Прагу, как именовался пригород Варшавы сразу же за мостом. Когда-то суворовские чудо-богатыри брали сие предместье штурмом… и русских в Праге не любили особенно… о чем чертов извозчик, конечно же, не предупредил.

Пани Ванда выбежала из дома, едва только коляска гусара въехала во двор.

– Tylko że przyjeżdżali! Taki przystojny oficer, z wąsami… jak on się nazywał… – быстро зачастила женщина.

– Постойте, постойте! – Выбравшись из экипажа, Давыдов замахал руками. – Говорите как-нибудь помедленнее, прошу вас! А то ведь, честно сказать, ни черта не поймешь. Кто приезжал? Зачем? Офицер, говорите?

– Так, так, пан! С усами. Как это… флигель… флигель…

– Флигель-адъютант?! – ахнул Денис. – И что? Что он велел передать?

– Ах, он же оставил бумагу! Teraz… сейчас…

Повернувшись к дому, хозяйка что-то громко закричала, по видимости – служанке. Та сей же час выскочила с желтоватым, сложенным вчетверо листком, скрепленным красной сургучной печатью с двуглавым орлом.

– Дзенкую, пани.

Поблагодарив хозяйку, Денис Васильевич поднялся к себе (на первом этаже жил верный слуга Андрюшка) и не мешкая вскрыл послание…

Завтра в одиннадцать часов пятнадцать минут ему предписывалось быть в приемной великого князя «для принятия решения по вашему делу». Ну наконец-то! Денис ликовал. Наконец-то хоть что-то сдвинулось. Да и пора бы уже, пора… Узурпатор уже в Париже!

Утром Давыдов явился в канцелярию цесаревича ровно в одиннадцать, нагло надев мундир с генеральскими эполетами. Ну, ежели великий князь скажет, что полковник, тогда… тогда что ж…

Тепло-коричневая, с золотыми шнурами форма ахтырских гусар очень шла Денису… как пошла бы, верно, и любому мужчине, истинному защитнику Отечества! Было тепло, и Давыдов, сбросив с плеч вторую «венгерскую» куртку – ментик, закрепил его шнуром. Ах, как приятно била по ногам тяжелая кавалерийская сабля! Как сияло мундирное золото… И все проходящие женщины дружно оборачивались вслед! Ну а что вы хотите? Хочешь быть красивым – поступи в гусары! Недаром сказано.

Цесаревич принял его около часу дня. Что уж тут говорить, помурыжил, как и положено особе царственных кровей! Денис уже устал ждать, уже взмок от нервного пота, угадывая за спиною смешки и презрительные взгляды свитских, всяких там адъютантов, интендантов и прочей швали. Их бы, гадюк штабных, в бой! Да заставить помахать сабелькой. А то разжирели тут, вон, какие ряхи наели!

– Полковник Давыдов! – внезапно ударило по ушам. Денис похолодел – «полковник». А эполеты-то… Вот ведь стыд, стыд… Хотя какой там стыд? Чай, эполеты сии не в кабинетах получены.

– Ваше высочество! Генерал-майор Давыдов для аудиенции явился! – войдя в кабинет, вытянулся гусар.

Стоявший у окна цесаревич медленно повернулся. Статная фигура в темно-синем мундире с пышными эполетами и голубой муаровой лентою через плечо.