– Да кто там? Да кого еще черт принес в такую рань? – отпирая дверь, сварливо заблажил Андрюшка.

– Живее давай! – Судя по хрипловато-командному голосу, неизвестный визитер время зря терять не привык. – Отворяй! Поворачивайся.

Как же он проник сквозь ворота? Либо не заперли (так бывало), либо…

– Флигель-адъютант его высочества цесаревича ротмистр Евлампиев! – приоткрыв дверь, громко доложил слуга и, уже чуть тише, добавил: – Извиняй, барин, что разбудил. Дело, похоже, важное.

Ну еще б не важное! Флигель-адъютанты по утрам не по каждому пустяку бегают! И – далеко не к каждому. Ясно, случилось что-то.

– Сейчас… – Денис Васильевич живо оделся и, накинув на плечи ментик, махнул рукой. – Пусть войдет!

Флигель-адъютант – тот самый черт-ротмистр из канцелярии, драгун – вытянулся, щелкнув каблуками на пороге:

– Господин генерал-майор! Его высочество желает видеть вас тотчас же! По весьма важному делу.

– Я готов, – повел плечом Давыдов.

– Тогда прошу за мной.

Солнце едва только поднималось, невидимое за красными крышами домов. На той стороне, за Вислою, уже вспыхивали отраженным золотом окна королевского дворца, Университета, фронтон храма Святого Креста.

К ограде были привязаны две лошади. Одна – ротмистра, вторую посланник любезно предоставил Денису. Садясь в седло, Давыдов хмыкнул: хорошо, что все-таки обрядился в гусарскую форму. В партикулярном-то платье на коне не так уж сподручно. Тем более на столь резвом жеребце.

Ротмистр взял с места аллюром, копыта коней зацокали по булыжникам, встреченный народ – дворники, рабочие, мастеровые – шарахались от мчащихся всадников кто куда. Проехав центр, свернули к югу и, миновав остатки крепостной стены, выбрались на Рандомский тракт.

– Никак в Австрию едем? – пошутил на ходу Денис. – Неужто на Венский конгресс?

Флигель-адъютант ничего не ответил, лишь подогнал коня. Всадники понеслись, поднимая за собой тучи желтоватой пыли, обгоняя почтовые кареты и возки коммивояжеров. Дорога тянулась вдоль Вислы, светло-зеленые заливные луга с пасущимися стадами сменялись суровым золотом колосящихся нив. На реку уже выплыли лодки – перевозчики, рыбаки.

Луга и нивы вскоре сменил густой смешанный лес. Царапали редкие облака высокие вершины сосен, стройные тополя тянулись к небу, и множество птиц щебетали, укрытые золотистыми кронами лип.

– Сюда! – Придержав лошадь, ротмистр обернулся, кивая на неприметную повертку, выведшую всадников на небольшую полянку, заросшую по краям густыми кустами черной смородины и малины.

– Ого! – Давыдов не сдержал удивления, увидев на поляне знакомую карету с золоченым вензелем. Сам великий князь здесь! С чего бы?

Цесаревич в синем дорожном мундире с аксельбантами находился тут же, в окружении дюжих гвардейцев охраны, и, завидев Дениса, махнул рукой.

Гусар поспешно спешился:

– Ваше высочество, генерал-майор Давыдов…

– Убили моих вестовых, Денис, – не дослушав, оборвал Константин Павлович.

Круглое лицо его выражало самую глубокую озабоченность. Судя по красным пятнам на щеках и на обширных залысинах, не так давно имел место и гнев…

– Хочу, чтоб ты осмотрел. Занялся… Я – в Вену. Все полномочия – тебе.

– А где трупы? – Денис Васильевич спросил без всяких пышных эпитетов, совершенно по-деловому.

– Там, у ручья, – так же запросто указал цесаревич. – Вечером вчера должны были явиться. Не явились. Видать, остановились напоить коней.