– Ого! – Давыдов удивленно вскинул брови. – Она и альбом с собой прихватила?

– Да нет же! Ech, jakiś ty durniu, pan Denis! Экий ты дурень… В альбом ты ей напишешь потом, когда мы заедем в гости. Знаешь, Йоанна недавно здесь, они с матерью, моей двоюродной тетушкой, приехали из Парижа. Отец ее, граф Грудно-Грудзинский умер давно, мать вновь вышла замуж… В общем, пошли! Хватит тут, за столом, отираться!

– Данусь! – заканючил Денис. – Я б еще рюмочку. Вон и великий князь…

– Потом выпьешь. Пошли! – Взяв Давыдова за руку, юная пани решительно поволокла его к дальней беседке, где кучковались, болтали девушки.

– Привет, девчонки! – приблизившись, помахал Денис.

– Йоанна! – позвала Данута. – Можно тебя?

Все втроем они уединились за акацией, в трепещущем свете уставленных по всему саду свечей.

– Вот, Йоанна! C’est le poète! Тот самый Денис Давыдов, о котором ты…

– Вonsoir… – Девушка скромно потупила взор и тихо продолжила все так же по-французски. – Я хотела бы… хотела бы просить вас…

Белокурые локоны юной пани Грудзинской обрамляли… А впрочем, друг-приятель Дениса князь Петр Андреевич Вяземский вскоре напишет об этой вот Йоанне-Жанетте так: «Жанетта Антоновна не была красавица, но была красивее всякой красавицы. Белокурые, струистые и густые кудри её, голубые выразительные глаза, улыбка умная и приветливая, голос мягкий и звучный, стан гибкий и какая-то облегающая её нравственная свежесть и чистота. Она была Ундиной. Всё соединялось в ней и придавало ей совершенно особенную и привлекающую внимание физиономию в кругу подруг и сверстниц её».

Такая вот Ундина… Впрочем, понравилась она отнюдь не одному только Денису, отнюдь!

– А что это вы здесь прячетесь, а?

– Ой! – Девушки испуганно оглянулись и ахнули: – Ваше высочество!

– Ага! Видать, что-то замышляете? А, Денис? – Великий князь шутливо погрозил всей компании пальцем, и тут вдруг взор его упал на пани Грудзинскую… упал и задержался… Да что там! Сам князь, похоже, пропал!

– Вы… вы, пани, одна здесь? Ой, что это я? Как… как вас зовут?

– Йоанна. Можно – Жанетта.

– Жанетта… Милая Жанетта! Вы танцуете?

– О, конечно же, да.

– Тогда, может быть, мы…

– Да. С удовольствием. Аvec plaisir…

Волшебный вихрь музыки подхватил, закружил, унес всех собравшихся, кроме разве что самого хозяина-инвалида да особо упертых картежников, давно уже уединившихся в одной из беседок.

Так вот на балу у Юзефа Зайончека в 1815 году и познакомились великий князь Константин Павлович и скромная графиня Жанетта Грудзинска, на которую князь запал до такой степени, что скверный характер его стал постепенно меняться, с каждою встречей и даже с каждым взглядом. В конце концов Константин женится на ней, разведясь с прежней своей женою, принцессой Саксен-Кобургской, с коей давно уже не жил! Женится, отказавшись ради этого брака от всех прав на российский престол! Любовь… Что тут скажешь?

* * *

На следующий день Денис проснулся рано, разбуженный немилосердным долблением в дверь! Стучали с такой силой, что казалось, флигель вот-вот рухнет, развалится, похоронив под обломками всех его обитателей, средь которых, кстати, уже не было Станислава Петровича Ураковского – еще вчера, до обеда, сей славный господин уехал по своим делам – вступать во владение поместьем.

– Да кто там? Да кого еще черт принес в такую рань? – отпирая дверь, сварливо заблажил Андрюшка.