– Ах, нам бы с тобой сейчас по чарке! Жаль, таиться вынуждены. Ничего, можно… Ага!

Подмигнув визитеру, наследник престола вытащил из ящика стола серебряные чарочки и плоскую фляжку, налил…

– С победой!

– С победой!

Слегка чокнувшись, выпили так вот, запросто, безо всякой закуски, да и нужна ль закуска-то, когда такой тост?

– А что там по нашему делу? – почмокав губами, осведомился великий князь. – Судя по вашему докладу, супостата вы поймали. Однако – не уберегли!

– Случай… – Давыдов пожал плечами. – С каждым может статься. Как говорится, и на старуху бывает проруха.

– Полагаешь, на этом все и закончится? – понизил голос Константин Павлович.

– Полагаю, что нет. – Денис покусал усы, глядя, как ползет по подоконнику сытая летняя муха. – Кто-то еще остался. Будем искать.

– Опять искать! – Цесаревич нервно пристукнул ладонью по столу и тут же осекся. – Нет, ну конечно же! Если надо – ищите. Просто это все долго как-то! Право, иногда невыносимо. Хочется даже как-то развлечься… Вот ты, господин генерал-майор… Да-да, высочайшим рескриптом звание твое подтверждено. Вот рескрипт, изучай… И можешь спокойно носить эполеты!

– Благодарю, ваше высочество! – встав, церемонно поклонился Денис.

– Эй, эй, подожди-ка! Говорю, постой-ка, гусар! – Цесаревич лично подхватил Давыдова под локоть и снова заговорщически подмигнул. – Князь Йозеф Зайончек устраивает прием в своем загородном замке. Он очень хочет тебя видеть… лично пригласить. Но пока что говорю от себя: приходи, Денис Васильевич, обязательно! И приходи не один – с дамой. Можешь даже с той, с какой был вчера. Что смотришь? – Константин Павлович язвительно расхохотался, прикрыв рот ладонью. – Думаешь, один ты тут у меня за всеми следишь?

* * *

Князь Йозеф Зайончек, по-польски – Юзеф. Якобинец и революционный генерал, активный участник восстания Костюшко, «рэволюционэр» – креста ставить негде! И вместе со всем этим – доверенное лицо великого князя Константина Павловича! Наверное, потому что – честный. Ну да, этого не отнять. Пан Зайончек никогда не скрывал, что делал все во имя Польши… и делает сейчас, ибо считает благом Конституцию и сейм, обещанные императором Александром! И впрямь, что плохого-то? Конституция, парламент, выборы… В России-то такого, небось, нет! А в Польше – будет!

Заехать за своей пассией лично Давыдов не мог – не позволяли приличия, – а потому, договорившись заранее, просто прислал извозчика, благо тетушка пани Дануту не шибко-то сторожила. Денис сам же и подсел в пролетку на углу Крулевской. Улыбнулся, чмокнул девчонку в губы. Поехали!

Выбравшись за пределы города, коляска покатила по чудесной кленовой рощице, вскоре сменившейся зарослями каштанов и тиса. Широкая, хорошо наезженная дорога вилась меж деревьями, день уже клонился к вечеру, то и дело приходилось обгонять коляски возвращающихся из Варшавы господ и крестьянские телеги, тяжело груженные сеном.

Замок, как пышно именовалось имение Юзефа Зайончека, представлял собой обычный загородный дом с обширным садом и хозпостройками. От средневекового замка, собственно, сохранилась лишь одна башня, да и та в таком состоянии, что лучше не подходить. Впрочем, вокруг башни валялись приготовленные какие-то камни, кирпичи, доски – как видно, хозяин все же затеял ремонт.

– О, пан Давыдов! Рад приветствовать вас у себя! Как и вас, пани Данута.