– Вы англичанин? – Тонкие губы Бонапарта скривились в недоброй улыбке. – Впрочем, нет. Пруссак! Проклятый Блюхер. Старый черт…

Они так и вышли к своим гусарам, вдвоем. Наполеон Бонапарт и пленивший его Денис Васильевич Давыдов! Генерал-майор. Вышли… Друзья-гусары все же метнулись за каретой… Вернулись, предоставив важному пленнику его же собственный экипаж.

Давыдов галантно распахнул дверцу:

– Прошу вас, сир!

Не такой уж он и коротышка, этот Наполеон. А говорили, говорили-то! Нет, не так уж и низок. Даже на полголовы выше Дениса! Пожалуй, что так…

– Как вас зовут, все-таки? – забираясь в карету, спросил Бонапарт.

Денис с поклоном представился.

– Русский? – изумился плененный император французов. – Давыдов? Денис? Постойте, постойте-ка! Не тот ли вы Давыдов, который…

– Тот самый. – Денис Васильевич скромно потупил взор. – Партизан и поэт. Которого вы, сир, приказали расстрелять без суда и следствия.

Наполеон яростно полыхнул взором:

– Так вы же были мой враг! И воевали… как-то неправильно…

– А вы зачем явились в Россию, сир? – расхохотался гусар. – За правильной войною? Ну-ну… Хотели шпаги, получили дубину! Обломали зубы, ага.

Бонапарт ничего не ответил, лишь тяжко вздохнул и, скривив тонкие злые губы, захлопнул дверцу. Кто-то из «черных» гусар забрался на козлы. Остальные поехали рядом. Рядом с императором. Пленным… Конвоирами. Такие вот плюшки судьбы.

Глава 8

Слава о пленителе Наполеона распространилась по Европе быстро. Давыдов не успел еще распаковать вещи, как тут же посыпались приглашения от самых важных вельмож. Встречи, балы, конные прогулки – все это как раз и нужно было Денису, дабы снять охватившее его напряжение. Дэн все время думал: вот, может быть, именно ради пленения узурпатора он (точнее, душа его) и перенесся из двадцать первого века в девятнадцатый? Впрочем, в обычной истории Бонапарта и так пленили, безо всякого участия Дениса Васильевича… Так в этом ли дело? Может, в чем-то другом?

Денис усмехнулся и, растянувшись на софе, взялся дочитывать Расина. Синий, с еще не разрезанными страницами томик гусар купил в Шарлеруа, уже после разгрома Наполеона. Да уж, да уж… Не стоит искать мистику там, где ее нет! Не кто иной, как сам Дэн и явился сам себе «злым Буратино», он же ведь некогда и вызвался в медиумы, вот вам и результат!

Раньше Давыдов как-то частенько задумывался о том, кто же он все-таки? То ли он парень из двадцать первого века, то ли – знаменитый поэт и гусар? Скорее, и то, и другое вместе. Теперь Дэн размышлял об этом все меньше и меньше, жил, стараясь «не коптить зря небо», ибо имелась у него цель – отвести от Родины реальную угрозу в лице Бонапарта! Ну вроде б отвел… Однако же оставалось еще и то важное дело, ради которого, собственно, Давыдов и прибыл в Варшаву. Грязные интриги вокруг имени великого князя Константина Павловича! Да, нынче шантажисты притихли… Были уничтожены все? Хм… Может быть. А может быть – и нет!

Денис потянулся к лежавшей на столе трубке, набил табачком, раскурил, послав верного Андрюшку на кухню за угольком. Выпустив клубы дыма, распахнул посильнее окошко, глядя на играющих на улице ребятишек, на проезжающие мимо ограды и сады экипажи.

Эх, не похож господин Иван Петров на главного кукловода! Ой, не похож! Не то чтобы ума недостает, с этим-то как раз все было в порядке… Не ума, а скорей, некой вальяжной хитрости, коварства… Да даже и ума, только не обыденного, а вполне себе философского, способного к придумке самых невероятных и фантастических каверз.