Действительно – столица! Действительно – империя! А то ж!

Глава 5

К особняку баронессы Моренгейм подъехали примерно через полчаса. По такому-то движению – вполне себе нормально. Выбираясь из пролетки, Денис хотел было велеть извозчику ждать, но тут же раздумал. Подобных «лихачей» на Невском было немерено, так чего ж зря деньгами сорить? За ожидание стервятник сей ведь наверняка заломит цену… А ведь неизвестно еще, как здесь все пойдет и сколько бравый гусар у вдовицы пробудет! Может, затянется разговор… Вполне может быть, вполне.

Невдалеке остановилась коляска с зеленым верхом. И чуть поодаль – такая же, тоже с зеленым. И вон там, у моста, – с зеленым… И еще… Да много тут таких! Как в СССР – белых «жигулей» или в современной России – серебристых «логанов». У каждого второго, не считая каждого первого. Ах, ну к чему ж вся эта подозрительность? Никто здесь про тайное задание Дениса не знает, не ведает, да и кому нынче есть дело до грязного августейшего белья, давно уже пропахшего плесенью? Хотя… нет. Как раз есть кому. Иначе б Давыдова сюда не вызвали.

Особняк баронессы, бело-бирюзовым фасадом своим выходивший прямо на Невский проспект, выглядел очень даже солидно и богато. Лепнина, колонны и все такое прочее. Правда вот золоченые ворота, ведущие во внутренний двор, оказались запертыми, и Давыдову стоило больших трудов подозвать привратника. Голос сорвал, покуда дозвался!

– Эй, эй, милейший! Да есть тут хоть кто-нибудь? Эгей!

Ага! Явился не запылился! Со двора к воротам неспешно подошел пегобородый мужик в распахнутом на груди армяке и треухе, залихватски сдвинутом на затылок, как любят носит дембеля и мелкоуголовные элементы, в просторечии именуемые шпаной. Молча отворив ворота, привратник поклонился и показал рукой на едва расчищенную от снега дорожку, ведущую через внутренний двор к парадному крыльцу. Вокруг веяло какой-то неухоженностью, запущенностью, как бывает, когда хозяев нету. И впрямь предчувствия гусара не обманули?

Баронесса оказалась в отъезде, о чем уже с порога сообщил слуга в засаленной ливрее:

– А хозяйка уехавши! В Ниццу. Будет когда? Дак к осени возвернется, ага.

– К осени, значит… – Давыдов покусал ус. – А кто тут из старых слуг есть?

– Из старых? – Лакей, молодой парень, сутулый и тощий, с бледным петербургским лицом, почесал нечесаную шевелюру. – Это надо у метрдотеля спросить, у Фомича.

– А ты-то сам давно служишь? – пройдя в парадную, уточнил Дэн.

– Я-то? Да по весне уж с полгода будет.

С полгода… Однако – н-да-а-а…

– Ты вот что, голубчик. А ну-ка, зови мне этого твоего Фомича.

– А чего его звать-то? – ухмыльнулся парень. – Эвон он, во дворе, снег чистит. Посейчас, барин, покличу…

Метрдотель чистит снег во дворе! В грязном армячишке… Он же – и привратник, а лакей, видно, прислуга один за всех. Давыдов покачал головой, решив, что с деньгами у бедной вдовицы явно не очень. Только вот тут же возник вопрос: на какие-такие шиши баронесса в Ниццу укатила?

Между тем метрдотель Фомич явился-таки с улицы, поставил лопату в угол и, отряхнув от налипшего снега валенки, снова поклонился Денису:

– Спрашивали меня, вашество:

– Да мне бы барыню твою… Или хотя бы из старых слуг кого.

– Из стары-ых… – Метрдотель-привратник покачал головой и неожиданно задал вполне логичный и трезвый вопрос: – А с какого, собственно, времени старых?

– Ну те, кто служил здесь лет двенадцать назад… Да хотя бы десять.