– Найдем.

– А остальных попрошу вон! Да поживее… За приставом послали уже?

– Дак не подумали как-то…

– Живо послать! Тотчас же.

– Слушаюсь, вашество!

Богатый внешний вид и начальствующий тон Дениса Васильевича сделали свое дело – место происшествия вмиг опустело. Окромя самого Давыдова остались только двое угрюмых парней, староста да Верка – сопливая девчонка лет тринадцати, с белесой челкой и светло-серыми заплаканными глазами.

Слова старосты она подтвердила: так все и было, шла, мол… зашла… А тут!

– Так где она висела-то? – уточнил Денис.

– А вона, барин, на балке. – Шмыгнув носом, девчонка указала пальцем. – Там еще вон, веревка висит…

– Так, парни! Живо снимите веревку… И обыщите здесь все, – немедленно распорядился Давыдов.

– А что искать-то, барин? – осведомился староста.

– Платок, платок ищите! – Дэн раздраженно махнул рукой. – Ну и еще что… Не знаю, что. Любую мелочь… Ну, чего здесь быть не должно.

Ничего не нашли парни. Ни платка, ни мелочь… Тем временем Денис склонился над трупом, внимательно осматривая шею…

– Так-та-ак… А ну-ка посветите мне… Свечку, говорю, принесите… Живо!

Парни побежали за свечкой, принесли, запалили… Дождавшись света, Денис тут же сравнил странгуляционную борозду на шее покойницы с веревкой, той самой, с балки…

– А похоже, не сама она… – обернулся гусар. – Похоже, кто-то помог…

Староста испуганно ахнул:

– Да что вы, барин!

– Видишь на шее отпечатки… Ну, линия? Узенькая?

– Угу…

– А веревка?

– Господи! – Игнат испуганно перекрестился. – А веревка-то поширше будет!

– То есть бедолагу вашу сначала задушили тонким таким шнурком, а затем уже подвесили, – резюмировал Дэн, – чтоб замаскировать убийство под самоубийство.

– Господи, господи… Матушка Пресвятая Богородица! – закрестились уже и парни… А девчонка Верка давно уже сбежала, подальше от этаких страстей.

– А ну-ка разденьте ее! – распорядился Денис. – Ну! Кому сказано?

Парни испуганно посмотрели на старосту. Тот кивнул…

– Так-так… – вспомнив анатомическую практику, Денис принялся осматривать тело. – Ага… Тут у нас что? Трупные пятна? Да нет, не похоже. Синяки-то прижизненные, как и ссадины. Она что-то почувствовала… сопротивлялась… женщина хорошо сложена, сильная… Силенок вот не хватило, однако…

Покусав губу, Давыдов глянул на крестьян:

– Чужих поутру не видали?

– Так это, барин… – погладив бороду, нерешительно промолвил Игнат. – Тут же тракт Петергофский рядом… да и чугунный завод. Трактиры, постоялый двор, почтовки… Чужих кажной день полным-полно быват. Никто на них и не смотрит.

– Полным-полно, говоришь… – Гусар в задумчивости поправил галстук, больше напоминавший шейный платок, но повязанный поверх сорочки затейливым модным узлом. – И по утрам, раненько?

– Дак и по утрам, вашество… Говорю ж, тракт, завод… да и мельницы.

– И все равно, – покривил губы Давыдов, – а составь-ка, братец, мне список всех подозрительных. Тех, кого утром видели.