Дохлый говорил, что Димка – способный ученик. И если бы подольше проучился в школе, а не ушел в бандиты, из него бы вышел толковый спец.

– Если бы я не ушел в бандиты, ничего бы этого, – сказал он, оглядывая магазин, – сейчас не было.

И Настя соглашалась с ним. Действительно, если бы не Димка, не было бы ничего. И ее самой бы не было...

Они собирались дома у Насти, чтобы решать глобальные вопросы. Деньги хранились здесь, в сейфе отца. Шифр замка был известен только Насте, Димке и Кузу. Так спокойней...

– Марк Аронович, – сказала Настя в один из вечеров после того, как посовещалась с Дохлым. – Мы тут потолковали... В общем, готовьтесь, Марк. Мы вас командируем в Америку.

– Меня?! – Куз был искренне удивлен. Он сознавал важность сотрудничества со Штатами. Понимал, что кому-то надо будет туда ехать рано или поздно. Но так быстро?! Так сразу...

Настя, переглянувшись с Димкой, вздохнула:

– Эх, Марк, вы меня все учите-учите, вы такой у нас умница... А все равно вы – из прошлого поколения... Как бы это сказать... Не активный вы... Меняться надо, Марк Аронович. В ногу со временем шагать...

– Ну, что ты мне выговариваешь, девочка. Что за дела, вообще? Ты скажи четко, когда надо ехать-то.

– Да через недельку, Марк Аронович.

– Но у меня же газета... работа... Вообще, трудно резко все менять.

– Ну да! Когда есть на что менять. Что плохого в нашем теперешнем общем деле? – резонерствовал Димка, ощущая молчаливую поддержку других ребят.

Они сидели по другую сторону стола – Настя, Димка и Дохлый, и Марк понял, что ребята правы. Они, эти шестнадцати-семнадцатилетние подростки гораздо лучше, чем он, ориентируются в современной жизни. Он-то все пытался себя убедить, что это не так. И до поры до времени находился под самогипнозом. Самовнушение удавалось, пока он сидел у себя в редакционном кабинете и писал пространные статьи о молодежной культуре, рок-музыке, преступности и акселерации.

Акселерация оказалась пустым звуком. Это не просто акселерация. Это – принципиально другой подход к жизни. И начинается она не в шестнадцать лет, а гораздо раньше. Ценности другие, все другое... Они успевают больше. И страдают, может быть, больше. Живут, что называется, на полную катушку.

Кем он был в шестнадцать? Неуклюжим затюканным школьником, который думал только о грядущих экзаменах, писал «шпоры» и потел в ожидании вызова к доске. Так же, как и все его ровесники. Первая, робкая любовь, первые сигареты, первый портвейн...

У этих же – какая там первая робкая... У этих уже настоящая семейная жизнь... Алкоголь для них – не экзотическая игрушка, а естественная и привычная часть жизни, так же, как и сигареты... И не пьянствуют они только потому, что не делают из алкоголя культа, есть и другие дела. И деньги зарабатывать умеют. Как они рассуждают о прибылях, дивидендах, кредитах... Что же за идиоты вбивали его поколению в голову, что совершеннолетие наступает в восемнадцать!.. Потом еще одно совершеннолетие – в двадцать один...

– Да что вы, Марк Аронович, – добродушно заметил Дохлый. – Все окей! Речь идет о коротком вояже. Вам интересно, и всем нам полезно.

– А о каком штате мы толкуем? О каком городе?

– Нью-Джерси. В Нью-Йорк прилетите, там на автобус сядете и до Нью-Арка. Часа два, говорят, езды. Это городок такой в Нью-Джерси...

– Ну, это-то я знаю. Не надо меня уж совсем темным считать.

– А мы вас и не считаем темным. Иначе бы не отправляли.

– А почему все-таки меня? Ты же лучше во всем американском разбираешься?..

– Ну, во-первых, у вас виза есть.