Изменить размер шрифта - +
Гостеприимные, в общем, хозяева.

Сзади над Моней нависал Пегий. В дверях – двое, одного из них, Рыбу, Моня хорошо знал. Через Рыбу получал указания от «командира», как уважительно называл своего босса посредник. Рыба, мужичок под пятьдесят, хоть и лысеющий, с брюшком, был все же в хорошей форме. Моня как-то видел Рыбу в спортзале, где тот назначил ему очередную встречу. Отметелил он тогда в спарринге двоих молодых так, что мама не горюй!

– Так я внимательно слушаю, – повторил худощавый.

– А что говорить-то? Все в елочку сделали. Пуганули черных, чтобы знали, с кем дело имеют. Вряд ли опять полезут.

– Отчего же им не полезть?

– А оттого, что дикари они. В смысле леваки. Ну, то есть не входят ни в одну банду. Сами по себе, рыночные умельцы. Их всего-то человек десять, а деловых – пара-тройка. Остальные – шестерки. Решили по-легкому в Питере наварить. Ни хрена у них не выйдет. Постреляют их свои же рано или поздно. За наглость.

– Да?

– Зуб даю.

– На хера мне твой зуб, скажи, а? Мне нужен чистый рынок.

– Так я и чищу, о чем базар?

– Вовик твой там как?

– Вовик остался лежать на поле брани. Награжден посмертно. Сеструхе его я денег выслал, написал, что погиб ее Вовик, как герой, защищая честь и достоинство.

– Ладно, не тренди. Сделал дело, молодец. Тут я хотел с тобой лесную историю вспомнить.

– А что там такое? – Моне вдруг стало неуютно. Он не совсем точно выполнил задание, приказано было не грабить, а он не удержался-таки, три «тонны» баксов не шутка. Ну, если у фраера в пиджаке лежат три «тонны», чего ж их не взять.

– Ты все точно сделал?

– Да, как на духу говорю, век воли не видать.

– Слушай, как тебя там... Моня, ты ж не сидел! Что ты по фене тут лепить начинаешь, как фраер. Ну, не волнуйся, у тебя еще все впереди.

– Вашими бы устами... – начал было Моня, пытаясь уйти от скользкой темы.

– Стоп, стоп, стоп! Значит, так. Слышал я, что у Жмура прямо из кармана унесли три штуки. Знаешь об этом или нет?

Так. Значит, его, Моню, в лесу кто-то дублировал. И этот «кто-то» знал о деньгах. И потом проверил, есть ли они в наличии. Очень хорошо. Тут вертись не вертись, только хуже будет. Ну, не убьют же его, в конце концов, за какие-то три штуки.

– Кому вернуть? – спросил Моня. – Каюсь. Они у него вывалились, я и подобрал. Не я, так первый путевой обходчик все равно прибрал бы их к рукам. И только потом ментов вызвал. Что, не так?

– Вернешь, когда попросят. Ладно. Считай, что эти три штуки – аванс.

– За что?

– Есть еще халтурка. Держи, – худощавый вынул из кармана пиджака фотографию и протянул Моне. – Надо закончить с этим делом. Обрубаем хвосты, как говорится. Этот хвост – последний. Надо его, Моня, рубить. Чем быстрее, тем лучше.

Моня взял фотографию, взглянул. Перевернул и увидел на обороте написанные карандашом адрес, телефон, имя и отчество.

– Понял.

– Еще раз повторяю. Чем быстрее, тем лучше.

– Сколько? – спросил Моня.

– Не понял, – удивленно поднял голову худощавый. – Тебе трех штук мало?

– Моня, уймись, – сказал Пегий. – Вы извините, все нормально.

– Я так и думал, – произнес худощавый. – Кстати, господа хорошие. Сколько вы еще собираетесь дикарями работать? Шли бы ко мне в штат.

– Спасибо за доверие, – Моня спрятал фотографию в карман куртки.

Быстрый переход