|
– Спасибо за доверие, – Моня спрятал фотографию в карман куртки. – Мы как-то привыкли сами по себе, вам вроде бы не мешаем. Так и будем делать свой маленький бизнес.
– Слышал я про твой маленький бизнес. Охранника магазинного порезал кто-то. Пушеров своих оберегаешь? Похвально. Только, Моня, майор твой, которого ты героином кормил, ну, мент тот поганый, что тебя прикрывал, он ведь загремел. Вчера. Не слышал?
Эта новость испугала Моню куда сильней, чем известие об обнаруженных трех тысячах долларов. Это уже не шутки. Без ментовского прикрытия Монины дела могли накрыться в ближайшее время. И самым печальным образом.
– Не слышал.
– Ну вот, теперь услышал. И считай, что я тебе подарок сделал. А то приперся бы к нему сдуру, а там тебя тепленького и взяли бы.
– А у него что теперь, засада дома?
– Думаешь, ты один такой у него был хороший? На него полгорода урок мелких ишачило.
Моня проглотил «мелких урок» и покачал головой.
– Да, – наконец сказал он, – тут есть над чем подумать.
– Вот-вот, вы и подумайте с господином Пегим. Все, я вас больше не задерживаю.
Худощавый отвернулся к окну и скрестил руки на груди.
«Пижон», – подумал Моня, проходя мимо посторонившихся охранников.
* * *
Димка сидел за рулем того самого черного джипа, на котором они смывались с места устроенного Моней побоища.
– Куда, говоришь, ехать?
Моня, развалившийся рядом, пожевал губами и пробормотал себе под нос:
– Угол Звездной и Космонавтов. Человек должен подъехать и стоять на перекрестке. Я звонил, попросил не опаздывать. Времени у нас с тобой мало.
Моня был удолбан по полной схеме, Димка косился на его физиономию, превратившуюся в какую-то мрачную маску, и неодобрительно покрякивал. Что за тип! Темный он какой-то все-таки. Если не сказать хуже...
Нет, для Димки западло признаться себе, что он боится Мони. То, как он поступил с Вовиком, конечно, шокировало его, но не настолько, чтобы идти на конфликт. В конце концов, Моня с самого начала предупреждал, что самодеятельность будет жестоко караться, а здесь не просто самодеятельность была, а почти полный провал. Так что... Конечно, Димка не поступил бы так с товарищем, но потому Димка и не главный сейчас. А Моня...
Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Кто такой Моня, тоже еще большой вопрос. Не то он на кого-то пашет, не то действительно сам по себе. А уважают его многие. Во всяком случае, с братвой общается легко, за пацана его не держат. Своим считают.
Как он хохотал, когда они знакомились! Когда Кач, еще совсем зеленый, начал сыпать вопросами – кто Моня по рангу – бригадир или выше бери? Как он ржал. «Бригадир»! Сам ты бригадир, кричал. Мы все, говорил, бригадиры. Каждый сам себе бригадир. Но вид делал, что секретность блюдет, не раскрывается перед пацаном. А может, и не делал вид, может, так на самом деле и есть. Начиналось-то все с ерунды, пацаны траву покупали-продавали, а Димка их пас, охранял, контролировал. Потом разборки пошли, теперь вот с кавказцами этими – чистая мокруха.
Слово «мокруха» Качу не нравилось. Некрасиво, в натуре. От таких слов на Димку веяло тюремной заплесневелой сыростью, и он сразу вспоминал кадры из фильма «Однажды в Америке», представляя себя в красивом дорогом костюме! Элегантный, интеллигентный, он вскидывает руку с револьвером. А мокруха – это когда пьяные вонючие мужики друг друга топорами за бутылку водки мочат.
Но Моня – темный, ох темный. Хотя жаловаться грех.
– Вон, – кивнул головой Моня, – видишь?
Кач напряженно вглядывался вперед, не понимая, кого Моня имеет в виду. |