|
Как она отличалась даже от той же Соски. Димка вспомнил их неистовую кровавую вечеринку и поежился. Нет, эта казалась существом вообще другого пола. Или, наоборот, все эти Соски другого пола? Не женщины вовсе, а что-то дикое, грязное?
Димка втащил Настю в квартиру, где был теперь единственным хозяином, уложил на диван и, окинув комнату оценивающим взглядом, быстро засунул в шкаф валявшиеся на полу грязные носки, придвинул стулья к столу, сбегал на кухню, бросив в мойку тарелки с остатками еды, в общем, постарался придать жилищу мало-мальски цивилизованный вид.
Настя застонала, потянулась, потом съежилась, задрожала и наконец открыла глаза.
– Какой ужас, – прошептала она, увидев сидящего напротив Димку.
– Что? – спросил он.
– Где я?
– У меня.
– А ты кто?
Она огляделась и, увидев, что находится в совершенно незнакомом ей месте, снова застонала и закрыла глаза.
– Эй! – Димка видел, что девушка не спит. – Эй! Очнись. Не бойся. Как тебя зовут-то?
– Настя, – прошептала она.
– Плохо тебе?
– Да.
– А что ты пила? Нюхала? Скажи, я помогу.
– Не знаю... Пила... Кололи чем-то.
Картина в общих чертах была Димке ясна. Замутили мозги девчонке, папиной-маминой дочке, а она никак не врубится, что с ней происходит. Водки ей надо выпить, очухается. А то сейчас ломы пойдут, что тогда с ней делать? Она же от страха кинется. Опыта-то нет.
Димка пошел на кухню и вернулся с бутылкой водки, которую всегда держал в холодильнике, считая, что у солидных людей должно быть именно так. Вот и пригодилась.
– На, выпей, – сказал он, протягивая ей рюмку.
Настя как-то странно посмотрела на него, но рюмку взяла, перехватила второй рукой – в одной было не удержать, так она дрожала, посмотрела на нее и поставила на стол.
– Выпей, – повторил Димка. – Легче станет.
– Сейчас, – Настя кивнула. Она заворочалась на диване и села к столу, спустив ноги на пол.
Димка молча за ней наблюдал. Чудо, а не девочка. Но что же с ней случилось?
– Знаешь... А как тебя зовут? – спросила Настя как-то очень по-взрослому. Димка даже удивился, откуда вдруг взялась после полной растерянности, слез, дрожи в голосе такая твердость?
– Дима.
– Знаешь, Дима... Скажи, зачем ты меня сюда привез?
– Хм... – Димка не выдержал и улыбнулся. – Красивая ты. А вообще, я видел, что тебе плохо, и решил помочь. Что в этом особенного?
– А ты кто?
– Я? – Он на минуту задумался. И вдруг, с мгновенной злостью, решил не врать. Будет нос воротить, он ее просто вышвырнет отсюда. Какого черта он должен из себя принца разыгрывать? Он будет таким, какой есть. А если кому не нравится, скатертью дорога!
– Я? Я бандит.
Настя недоверчиво посмотрела на него. Ну какой он бандит? Мальчишка.
Она быстро выпила водку, и ей действительно стало легче.
– Бандит, – словно эхо, повторила она. – Не похож ты на бандита. Знаешь, я верю, что ничего плохого ты мне не сделаешь...
– Это почему, интересно?
– По статистике. Не может быть так, чтобы подряд все время плохое. А ты, по-моему, не такой, как те.
– Как кто?
– Налей еще, пожалуйста. А то я так не смогу.
Настя опьянела, но не настолько, чтобы мысли путались. Напротив, сейчас голова стала ясной, нужные слова находились легко, и она начала говорить. Монотонно, ровно, обо всем, с самого начала. |