— И это денежное довольствие полковника? Командира части, в руках которого сосредоточена колоссальная ядерная мощь? Человека, который по приказу может уничтожить не один миллион человеческих жизней?

Полковник вздохнул:

— Что ж поделаешь! Так государство оценивает наш труд!

Самаранов протянул:

— Да-да! Щедростью нынешняя власть не отличается. У меня, простите, дворник получает в полтора раза больше, чем вы!

Табанов спросил:

— К чему вы клоните, Григорий Савельевич?

— К тому, как несправедливо относится к вам государство, но второй вопрос, если позволите. Супруга ваша работает?

— Нет! А это запрещено?

— Вопрос не в этом. Как она относится, по сути, к нищенскому существованию семьи?

— Как она может к этому относиться? Негативно, конечно, но понимает, что я ничего изменить не могу!

Самаранов нагнулся к командиру дивизиона:

— А вот тут ваша уважаемая Людмила Михайловна заблуждается.

— Вы знаете ее имя? Хотя, комкор, ясно… и в чем же она заблуждается?

— В том, что вы ничего не можете изменить!

Табанов взглянул на бывшего командующего:

— Я плохо понимаю вас!

— А между тем все просто! Вы можете кардинально изменить и свою жизнь, и жизнь супруги, в полной мере дав ей то, что она заслужила, и сына Аркадия со временем можете обеспечить. И главное, для этого требуется самая малость!

Комдив спросил:

— И в чем заключается эта самая малость?

— Об этом чуть позже! — ответил Самаранов. — Сейчас, в знак того, что мы не тратим время понапрасну и вы действительно желаете изменить жизнь к лучшему, я хотел бы узнать, что представляет собой ваш дивизион? О ракетах «струна» и «дьявол» можете не говорить, их тактико-технические характеристики мне известны. Мне интересно другое, а конкретно: как осуществляется охрана дивизиона, сколько человек несут непосредственное боевое дежурство, каким образом возможен пуск ракеты, на что они нацелены и как быстро можно перенацелить их.

Взгляд Табанова посуровел. Впрочем, Самаранов, как человек опытный, прекрасно видел, что эта суровость наигранна.

— Вы представляете, Григорий Савельевич, о чем спрашиваете меня?

— Конечно! В свое время, да будет вам известно, я командовал одним из военных округов и имею звание генерал-полковника!

— Вот что? Тогда тем более, вы просто обязаны знать, что запрашиваемая вами информация совершенно секретна!

— Я знаю это! Но мы говорим о том, как изменить к лучшему вашу жизнь?! Вот здесь, — Самаранов открыл кейс, — ровно сто тысяч долларов. Вы их сможете получить, ответив на мои вопросы. Но если считаете, что какой-то гриф на папке или инструкции, даже если он имеет статус совершенной секретности, для вас важнее денег, то дальнейший наш диалог, к сожалению, лишен смысла.

Табанов спросил:

— Почему вы решили, что я могу предать Родину?

Самаранов рассмеялся:

— Какую Родину, Виктор Михайлович? И о каком предательстве вы говорите? Информация, которую я хочу за приличное вознаграждение получить от вас, давно известна всем разведкам наших потенциальных противников. Армию предали и продали до вас, уважаемый полковник! И вы это знаете не хуже меня!

Полковник возразил:

— Но если вы считаете данную информацию раскрытой, то легко можете получить ее и не от меня?

— Могу, но… я все же хочу услышать ее от вас. Впрочем, вы, как я уже говорил, вправе прекратить наш разговор и спокойно вернуться к исполнению своих служебных обязанностей… за двенадцать тысяч рублей!

Табанов посмотрел на деньги, вспомнил о жене, сыне, о том, что ждет его в будущем — мизерная пенсия и проблема получить жилье там, где он хотел бы.