Мамаев буркнул:

— Ясно! Разрешите идти?

— Идите! И прошу, без эксцессов! Они только навредят!

Капитан вздохнул, поднялся:

— Пошли, Андрей!

Офицеры покинули кабинет начальника.

Через полчаса они выехали с территории закрытого военного городка.

Мамаев с Лебеденко подъехали к областной больнице в 9.40. С трудом припарковались на стоянке у супермаркета напротив медицинского учреждения, прошли в приемный покой.

За столом сидела пожилая женщина в белом халате. Она деловито перебирала какие-то бумаги. Капитан подошел к ней:

— Здравствуйте! Извините, как бы мне увидеть Елену Мамаеву, доставленную к вам сегодня ранним утром?

Женщина, не поднимая головы, ответила:

— Никак!

Равнодушный тон женщины начал бесить офицера. Прочитав на бейджике фамилию, имя и отчество, капитан сказал:

— Госпожа Андреева, вы хотите иметь неприятности?

— Что? — Медсестра удивленно взглянула на Мамаева.

Но того оттеснил Лебеденко, видя состояние боевого товарища.

— Лидия Сергеевна, мы офицеры Федеральной службы безопасности. — Старший лейтенант раскрыл перед женщиной удостоверение. — Надеюсь, вам известно, что собой представляет это ведомство?

Документ сотрудника ФСБ, которые имели все сотрудники отряда спецназа «Рысь», возымел свое действие.

— ФСБ? Так бы сразу и сказали. Но сейчас поговорить с Мамаевой вам не удастся, насколько мне известно, в десять часов у нее началась операция.

Мамаев спросил:

— Отделение, этаж, палата, впрочем, последнее необязательно.

— Отделение хирургическое, второй этаж.

— Ее кто-нибудь навещал до нас?

— Да, милиционеры, но они были в отделении недолго. И родители Мамаевой, те и сейчас там. Им разрешил находиться в больнице главный врач.

Вопрос задал Лебеденко:

— Сотрудники милиции представлялись?

— Показали корочки, а кто и что, не говорили.

— Сколько их было?

— Как и вас, двое!

— В форме?

— Нет!

— Мы пройдем в отделение. Можете проинформировать о нас свое начальство.

Женщина встала из-за стола:

— Одну минуту, халаты возьмите и набросьте на себя. Так у нас положено.

В наброшенных белых халатах Мамаев с Лебеденко поднялись на второй этаж. В коридоре у кадки с декоративной пальмой на диванчике сидели родители Елены, а на посту дежурная. Она задумчиво глядела на стену перед собой.

Мамаев с напарником подошел к Журавлевым:

— Здравствуйте! Как Лена?

Галина Павловна зло взглянула на зятя, можно сказать, уже бывшего:

— Как, спрашиваешь? А какое тебе до нее дело? Ты же выгнал ее! Сломал жизнь девочке и бросил, как ненужную игрушку. Теперь же…

Тесть Станислава перебил супругу:

— Как ты смеешь, Галина, нагло лгать? Разве Стас бросил дочь, а не она его? И еще вопрос, кто кому жизнь сломал. — Обернулся к капитану: — Не слушай ее, Станислав, пройдем к окну!

Мамаев с Журавлевым отошли к окну. Лебеденко прошел к дежурной медсестре. Галина Павловна злобной вороной осталась сидеть на диване, нервно теребя платок.

Возле окна Журавлев сказал Мамаеву:

— Мы сами, Стас, узнали о несчастье утром. Где-то около восьми часов.